"Фантастика 2023-157". Компиляция. Книги 1-20 (СИ) - Шелест Михаил Васильевич

Я понимающе кивнул.

— И увидел его глазами тех людей, которые его знали. Полицейских, судей… Тот дядька, который на меня напал, точно был Мертвый Коп.

Я развел руками:

— Ну, тогда я совсем ничего не понимаю. — Постоял, подумал и сказал. Теперь это не имеет значения. Мы от той свалки далеко, а ты жив и здоров. Это главное. И на этом закончим.

Действительно, что было ломать голову над этой загадкой? Тень мертвого маньяка, призрак из плоти и крови… Какой-то бред! Если бы вчера на равнине я находился вместе с Кларком и Глэдис, сумел бы сделать какие-то выводы, а так…

— Вот именно! — сказала Глэдис, появившись в дверях зала. Она уже была одета, причесана и являла собой саму деловитость. От нежной жрицы любви, явленной мне всего час назад, не осталось и следа. — Вот именно, Кларк. Сейчас ты примешь лекарства, мы поставим тебе компресс и будем завтракать.

Мальчик страдальчески закатил глаза, я понимающе похлопал его по плечу и приказал Ланцу выйти из гиперпространства. Чтобы установить связь с профессором Гриппом через ГКС, необходимо было находиться в реальности Галактики.

Ланц перевел звездолет в режим линейного перемещения, и чернота на экране внешнего обзора сменилась картиной звездного неба. В черно-синем бархате космической бесконечности купались россыпи звезд.

— Здорово! — выдохнул Кларк, не сводя глаз с экрана. А я подумал, что мальчик, наверно, ни разу не летал в Космос, все время торчал в своем пансионе.

На экране монитора появилось лицо профессора Гриппа. Он был взволнован и поэтому тер переносицу так, как будто заболел чесоткой:

— Ну! — воскликнул он, только завидев меня. О приветствии, конечно, он и не думал.

— Да! — сразу ответил я, чтобы не испытывать терпение бедного Макса.

— Индекс! — выкрикнул он.

— G7 °CC1120!

Ни слова ни говоря, он отвернулся и стал что-то быстро набирать на клавиатуре своего компьютера. Вперился взглядом в невидимый экран и воскликнул:

— Есть такая звезда! Система светила включает пять больших планет, обращающихся вокруг него, а также их спутники. Еще имеется не менее десяти малых планет диаметром до двух километров и пояс астероидов. Но…

— Откуда вы все это знаете? — перебил я. — В моем бортовом компьютере нет таких сведений.

Макс покачал головой:

— Ну же, Дэниел! Неужели вы думаете, что БЗС опубликовывает все сведения, которые добывает разведка Дальнего космоса? Кстати… — Я увидел по его глазам, что он хотел спросить о том, как прошла операция извлечения сведений из Гарсиа Пака. Но воровато глянул на Глэдис и Кларка, кивнул им в знак приветствия и спросил другое:

— Вы уже в Космосе?

— Да, по дороге к звезде. Я вышел из гиперпространства, чтобы связаться с вами.

— Отлично! Вы двигаетесь в хорошем темпе, Рочерс. Так знайте: вы на верном пути.

— Я тоже так думаю, — иронично заметил я, — если БЗС утаило данные о планетарной системе этой звезды. Что там обнаружили? Выкладывайте.

Макс Грипп задумчиво посмотрел на экран своего компьютера и сказал:

— Несколько лет назад наша лаборатория стала оснащать разведчиков Дальнего космоса неким прибором, который был способен дистанционно измерять ментальные поля космических объектов…

— Ничего себе, — прокомментировал я.

— Да, создание этого аппарата здорово облегчило поиск разумной жизни во Вселенной. Ведь мертвые космические тела — те, на которых жизни нет, такие, как, например, Уран — не имеют ментальной оболочки. Но если на планете развиты всего лишь примитивные формы жизни, у нее уже есть такая оболочка. Она слаба, но она есть, ибо жизнь изначально разумна. Если же планету заселяют мыслящие существа, ее ментальное поле в тысячи раз сильнее поля планеты, где разум находится в зачаточном состоянии. Таким образом, разведчики с нашим аппаратом могут теперь прекрасно ориентироваться и не тратить время на посещение «напрасных» космических объектов. Словом «напрасные» я называю планеты, на которых созданы все условия для развития разумной жизни, но она по разным причинам отсутствует.

— Так вы с вашим прибором отнимете хлеб у разведчиков, — заметил я. — Если дистанционно с Земли будете определять, разумна планета или нет.

Грипп отмахнулся от меня:

— О чем вы говорите, с Земли невозможно получить достоверные сведения! Сразу видно гуманитария! Вы не учитываете интерференцию ментальных излучений от разных объектов. Измерить поле планеты можно только находясь в непосредственной близости от нее, в планетарной системе ее звезды. Удалитесь в другую систему — и на ментальное излучение измеряемого объекта наложатся десятки других, не менее сильных. Они исказят вам всю картину. Так что разведчики проводят измерения, пролетая транзитом сквозь систему светила, пересекая орбиты планет. И…

— Я понял, профессор, — поспешно сказал я, видя, что Грипп не на шутку увлекся объяснениями. — Так что с планетарной системой нашей звезды?

— Да! — опомнился он. — Два или три года назад один из кораблей-разведчиков вынырнул из гиперпространства вблизи этого светила, чтобы связаться с Землей и отдохнуть от воздействия гиперполя. Они держали путь в другую Галактику и не собирались исследовать данную систему. Единственное, что они сделали, — включили наш прибор. И он измерил ментальные поля всех пяти планет, обращающихся вокруг звезды G7 °CC1120.

Он интригующе замолчал.

— И что? — не выдержали Глэдис и Кларк.

— А то, что его показания для одной из планет, третьей от звезды, оказались в вопиющем разногласии с нашими представлениями о ментальных полях. Мы же думали так: либо есть поле, либо его нет. Третьего не дано. И столкнулись с невиданным феноменом…

Он опять замолчал, задумчиво уставившись поверх наших голов.

— С каким, профессор? — терпеливо спросила Глэдис. — Рассказывайте, пожалуйста.

— Да, — вздохнул он. — Нас тогда это сразило наповал… Результаты измерений были таковы. Четыре планеты из пяти, видимо, мертвы, и на них нет никаких условий для жизни. Наш прибор показал для них нулевые значения напряженности ментала. Но ментальное поле той планеты, о которой идет речь… — он замялся, подбирая нужное слово, — как бы вырвано из некой ниши, в котором оно располагалось. Знаете, когда из пальто вырывают пуговицу. С мясом… На месте пуговицы остаются кусочки изодранной материи, ниток… Вот такая картина. Одним словом, наш прибор показал, что планета имела ментальное поле, а потом с ним случилась какая-то катастрофа.

— И вы не настояли на дальнейшем исследовании? — спросил я.

Макс ухмыльнулся:

— Еще бы я не настаивал! Но цели экспедиций разведки расписаны на годы вперед. А ту планету назвали в БЗС объектом вторичной важности, и добиться ее плановых исследований стало невозможно. На информацию о ней и всей планетарной системе звезды повесили гриф секретности. БЗС не любит опубликовывать данные, в которых есть невыясненные аспекты, тем более такие зловещие… И таким образом вопрос оставили без ответа. — Он пожал плечами. — Возможно, это сделано обоснованно. Действительно, если бы планета имела полноценную мощную ментальную оболочку, как у Земли…

— А как вы считаете, она имела такую оболочку?

Макс уверенно ответил:

— Да. Обрывки ее ментального поля показывают, что оно было очень сильным.

— Значит, на планете когда-то была разумная жизнь. Предположим, что там жили такие же люди, как и мы. Существовала развитая цивилизация. И что с ней произошло после того, как поле было разрушено?

— Если причина разрушения поля не в гибели цивилизации, если оно было атаковано и изуродовано извне, то… — он сделал длиннющую паузу для того, чтобы потереть переносицу.

— Ну же, профессор! — подбодрил его я.

Макс Грипп поднял голову и обвел меня, Глэдис и Кларка требовательным взглядом:

— То эта планета, молодые люди, стала планетой безумцев. И вам предстоит иметь дело с ними.

— Ах! — вскрикнула Глэдис.

— Ничего себе! — буркнул Кларк, дотрагиваясь до желвака на виске.