Вся Агата Кристи в трех томах. Том 1. Весь Эркюль Пуаро - Агата Кристи

переходили поле, направляясь к коттеджу. Когда они вошли в калитку сада, первая остановилась как вкопанная.

Миссис Оливер пошла навстречу девушкам.

— Здравствуйте! Мисс Мередит? Вы ведь меня помните?

— О-о, конечно. — Энн Мередит поспешно протянула руку, глаза большие, испуганные, но она овладела собой. — Это моя приятельница, с которой мы живем вместе, — мисс Доз, Рода Доз, а это — миссис Оливер.

Вторая была высокая, смуглая, подвижная. Она сказала:

— О, вы миссис Оливер? Ариадна Оливер?

— Да, — сказала миссис Оливер и добавила, обратившись к Энн: — Давайте мы с вами где-нибудь присядем, потому что мне многое надо вам сказать.

— Разумеется. И чаю попьем…

— Чай может подождать, — сказала миссис Оливер.

Энн повела ее к нескольким видавшим виды складным плетеным стульям. Миссис Оливер, уже имевшая несчастливые опыты с непрочной садовой мебелью, придирчиво осмотрев их, выбрала самый надежный.

— Ну, моя милая, не будем ходить вокруг да около, — сказала она. — Убийство. Тогда, вечером… Пора что-то предпринять.

— Что-то предпринять? — удивилась Энн.

— Естественно, — сказала миссис Оливер. — Не знаю, что думаете вы, но у меня нет никаких сомнений. Это доктор. Как его?.. Робертс. Именно он! Робертс — валлийская[725] фамилия! Я никогда не доверяла валлийцам! У меня была няня валлийка, она взяла меня однажды с собой в Харрогейт,[726] а потом уехала домой, обо мне даже и не вспомнив. Такая беспамятная. Но хватит о ней. Робертс! Вот главное. Надо им заняться, сообща подумать, как доказать…

Рода Доз вдруг засмеялась, потом покраснела.

— Я прошу прощения. Но вы… вы совсем не такая, как я себе представляла.

— Разочарованы, наверное, — спокойно сказала миссис Оливер. — Ничего. Я к этому привыкла. Вы поняли, что нам требуется? Доказать, что это — Робертc!

— Но как? — спросила Энн.

— Не проявляй же такой беспомощности, Энн, — воскликнула Рода Доз. — Миссис Оливер такая чудная! Конечно, она в таких делах разбирается. Она будет действовать так же, как Свен Хьерсон.

Услышав имя своего финского детектива, миссис Оливер слегка порозовела.

— Нам необходимо это сделать, — сказала она, — и вот почему, дитя мое: вы же не хотите, чтобы люди думали, что это сделали вы?

— Почему они будут так думать? — спросила Энн, и у нее стал проступать на щеках румянец.

— Вы же знаете, каковы люди! — сказала миссис Оливер. — Трое, которые не убивали, будут под таким же подозрением, как и убийца.

— Я все же не могу понять, миссис Оливер, почему вы приехали именно ко мне? — медленно произнесла Энн.

— Потому что для тех двоих это, по-моему, не имеет значения. Лорример только и знает, что играть в бридж, она целыми днями болтается в бридж-клубе. Такие женщины сделаны из стали, они умеют за себя постоять! К тому же она немолодая. Какое имеет значение, если кто-нибудь и думает на нее? Девушка — другое дело. У нее вся жизнь впереди.

— А майор Деспард? — спросила Энн.

— Ба! — воскликнула мисс Оливер. — Он мужчина! Я никогда не беспокоюсь о мужчинах. Мужчины могут сами о себе позаботиться. И если вы меня спросите, отвечу, что делают они это на удивление хорошо. Кроме того, майору Деспарду доставляет удовольствие опасная жизнь, и развлекается он не дома, а на Иравади,[727] вернее, я хочу сказать, на Лимпопо. Я имею в виду эту желтую африканскую реку, которую так любят мужчины. Нет, нет, до этих двух мне нет никакого дела.

— Очень мило с вашей стороны, — медленно протянула Энн.

— Надо же было такому случиться. Отвратительная история, — сказала Рода. — Это просто сломало Энн, миссис Оливер. Она ужасно впечатлительна. И я думаю, вы совершенно правы. Лучше что-нибудь предпринять, чем просто сидеть здесь сложа руки и перемалывать одно и то же.

— Конечно, лучше, — сказала миссис Оливер. — По правде говоря, мне никогда еще не попадался настоящий убийца. И опять же, по правде говоря, я не думаю, что настоящий убийца придется мне по вкусу. Я так привыкла, что знаю все наперед, понимаете, что я имею в виду? Но не собираюсь выходить из игры и позволять какой-то троице мужчин самим получить все удовольствие. Я всегда говорила, что если бы женщина стояла во главе Скотленд-Ярда…

— Ну? — Рода подалась вперед и раскрыла рот. — Если бы вы были во главе Скотленд-Ярда, что бы вы сделали?

— Я бы немедленно арестовала доктора Робертса.

— Да-а?

— Однако я не возглавляю Скотленд-Ярд, — сказала миссис Оливер, покидая опасную почву. — Что такое я, частное лицо, дилетант.

— Ой, что вы, совсем нет, — сказала Рода и тут же смутилась от невольного комплимента.

— Вот мы и собрались тут, — продолжала миссис Оливер. — Три частных лица, и все три — женщины. Давайте посмотрим, на что мы способны, если пораскинем мозгами.

Энн Мередит в раздумье кивнула, потом спросила:

— Почему вы считаете, что это доктор Робертс?

— Уж такой он человек, — тут же ответила миссис Оливер.

— Неужели вы думаете… — мисс Мередит в нерешительности замялась, — …доктор? Хотя, наверное, какой-нибудь яд… ему это проще, чем другим.

— Вовсе нет. Яд или лекарство сразу бы выдали доктора. Вспомните, как часто они забывают саквояжи с опасными лекарствами в автомобилях — по всему Лондону, а как часто их крадут? Нет, именно потому, что он доктор, он никоим образом не стал бы связывать свое преступление с медициной.

— Понимаю, — не очень уверенно сказала Энн. — Но почему вы думаете, что он хотел убить мистера Шайтану? У вас есть какие-нибудь соображения?

— Соображения? Да у меня сколько угодно соображений! В этом-то и трудность. Это у меня всегда. Никогда не могу сосредоточиться на одном сюжете. Я всегда думаю по крайней мере о пяти, а потом мучаюсь, никак не могу выбрать. С ходу могу назвать полдюжины великолепных причин убийства. Только вот был бы мне еще известен надежный способ определить, какая из них истинная. Ну, начнем. Может быть, мистер Шайтана был ростовщиком? У него был такой скользкий взгляд. Робертс оказался в затруднительном положении, не мог достать денег, чтобы погасить долг. Чем не причина? Или: Шайтана обесчестил его дочь или сестру. А может, Робертc был двоеженец, и Шайтана узнал об этом. Или, может быть, Робертc женился на троюродной сестре Шайтаны, чтобы унаследовать через нее все его деньги. Или… Сколько это уже?

— Четыре, — сказала Рода.

— А еще весьма вероятно, что Шайтана знал какую-то тайну из прошлого Робертса. Вы, моя дорогая, вероятно, не обратили внимания, но Шайтана говорил за обедом что-то довольно странное. И вдруг умолк… с таким значительным видом.

Энн, склонившись над листком, потрогала пальчиком гусеницу и сказала:

— Я уже не помню.

— А что