И приидет всадник… - Роберт Липаруло

— Просто устал немного, — сухо ответил Брейди.

Он покривил душой. На самом деле его терзали сомнения в правильности их действий и беспокойство за сына. Будь он уверен, что поездка в Италию для встречи с отцом Рендаллом поможет предотвратить новые покушения на него и Алишу, он не сомневался бы в целесообразности этого путешествия. Будь у них какие-то конкретные свидетельства и улики, которые можно было бы обсудить и проанализировать, он не испытывал бы этого неприятного чувства беспомощности. Но по дороге в аэропорт Харрисберга они успели обдумать известные им факты и перебрать все возможные варианты действий — и ничего лучше не придумали.

Среди прочего они рассматривали и возможность обратиться в одно из местных управлений ФБР. Например, нью-йоркское — идея нравилась Брейди тем, что это управление было достаточно большим, и там скептически относились к установкам и указаниям руководства. Но Алиша возразила, что прямых улик против Гилбрета у них нет, а если он рассказал правду насчет могущественного Отдела планирования непредвиденных обстоятельств, то этой организации никто не сможет или не захочет противостоять.

Есть ли смысл вообще искать «убийцу Пелетье»? — спрашивал Брейди. Ниточек у них мало, возможности — и того меньше. Они, конечно, могут ловить его на себя, как на живца. Однако без соответствующего прикрытия рассчитывать на успешный исход свидания с этим типом было бы самонадеянно. Даже если им удастся схватить его — что тогда? Вряд ли он знает больше, чем Малик. Твердо рассчитывать на получение какой-то информации нельзя никогда, такова уж природа расследования. Оно сводится, главным образом, к накоплению и отсеву, на первый взгляд, малозначительных фактов. Если бы задержание или убийство самого киллера гарантировало прекращение убийств и покушений на них, Брейди голосовал бы за это двумя руками. Но Викинг, как они теперь называли его между собой, был всего лишь марионеткой. Устрани его — и невидимый кукловод направит другого монстра, возможно, еще более страшного, хотя вообразить такого у Брейди просто не хватало фантазии.

Во время своего «мозгового штурма» они выдвигали самые разные идеи, часто абсурдные, но в конце концов согласились, что самое лучшее — попытаться разыскать отца Рендалла. На него указали и МакАфи, и Малик. Было хотя бы ясно, где его искать — Алиша еще вчера звонила в Ватикан, чтобы проверить, есть ли там такой священник. Ей сказали, что есть, и он на месте. Надо полагать, не соврали. А за тем ли зайцем они погнались — очень скоро станет ясно.

Над транспортером загорелась желтая лампочка, прозвучал сигнал, и лента начала двигаться. Через несколько секунд показался багаж.

У итальянских таможенников шлем ЦМП вызвал некоторое беспокойство. Несколько служащих таможни отвели их в комнату для досмотра, и Брейди уже решил, что приключение закончилось, не успев начаться. Но способность Алиши удивлять его не истощилась. С экспрессией и уверенностью голливудской звезды она принялась доказывать, что снимает документальный фильм, а странное устройство в круглом чехле — самая современная американская телекамера. («Что недалеко от истины», — подумал Брейди.) Алиша даже надела шлем и продемонстрировала, как он работает. Это объяснение вполне удовлетворило чиновников, те поудивлялись, похлопали их по спине, спросили, не знакомы ли они с Френсисом Фордом Копполой, и отпустили восвояси.

Агенты вышли в гулкий зал, от которого во все стороны, как ответвления пещеры, разбегались коридоры. За стеклянной стеной прямо перед ними открывался обычный для современного аэропорта организованный хаос — люди спешили к поездам и автомобилям или от них к дверям аэровокзала, каждый по своим делам, и всех объединяло только одно: стремление уехать отсюда как можно скорей.

— Поедем на такси или возьмем напрокат машину? — спросил Брейди.

Прежде чем Алиша успела ответить, к ним подскочил маленький человечек, небритый и давно не стриженный.

— Avete bisogno di un tassi? — Итальянец жадно вгляделся в их лица. — Англичане? Вам нужно ехать, да? — Он потянулся к лямке от сумки с ЦМП на плече Алиши. Та отстранилась.

— Нет, — резко сказала она. — Нам ничего не нужно, спасибо.

Человечек недовольно посмотрел на нее и, слегка поклонившись на прощанье, бросился к очередной паре приезжих, вынырнувших из очереди у таможни.

— Аренда машин здесь, — сориентировался Брейди и шагнул к широкому коридору, уставленному кабинками прокатных агентств. Но Алиша, поймав его за локоть, кивнула в сторону улицы.

— Давай ездить на такси, пока не выяснится, сколько мы тут пробудем и куда поедем дальше.

— Но я так понял, что…

— Только не с ним, — сказала Алиша, провожая взглядом нестриженого таксиста — тот прошел мимо с довольной улыбкой и тремя тяжелыми чемоданами. Следом за ним шла тоже вполне довольная чета приезжих.

— Пока мы ждали вылета в Харрисберге, я зашла на кое-какие туристические веб-сайты, — объяснила Алиша. — На одном из них говорилось, что таксисты без лицензии, которые ошиваются в ФЦО, часто оказываются наводчиками у бандитов, которые грабят беспечных туристов. А то и делают с ними что-нибудь похуже. Там советовали садиться только в белые такси, водители которых не имеют права отходить от своих машин.

— А что такое ФЦО? — спросил неприятно пораженный Брейди.

— А это сокращенное название аэропорта, — Алиша обвела взглядом. — Мы ведь еще не в самом Риме. Аэропорт в восемнадцати милях к юго-западу, в Фьюмичино.

Тут она заметила на стене часы и принялась переводить свои наручные. Брейди последовал ее примеру и тоже перевел маленькую стрелку на шесть часов вперед: по местному времени было уже за полдень.

— Надо найти, где оставить багаж, переодеться и обменять валюту. А потом можно отправляться прямо в Ватикан и послушать, что скажет отец Рендалл. — Алиша произнесла это имя с презрением. — Или ты хочешь сперва передохнуть? Можно поискать, где бросить кости…

Брейди собрался было возразить, но заметил лукавый огонек у нее в глазах и понял, что она его просто поддразнивает. Она прекрасно знала, что им обоим нужно отдохнуть и набраться сил, прежде чем двигаться дальше.

— У меня вполне хватит сил на то, чтобы сделать привал, — ответил он.

58

В машине они долго молчали, наблюдая за тем, как здания за окном становятся все выше и все сильнее теснятся друг к другу.

— Взгляните вот сюда, — произнес водитель. — Это Колизей. Подлинное название — Амфитеатр Флавия. Построен в семьдесят втором году. Очень давно.

Слова его звучали заученно и невыразительно. Брейди подумал, что сказаны они не от гордости за свой город, а ради более щедрых чаевых.

Алиша накрыла ладонью руку Брейди, лежавшую на сиденье между ними.

— Мне всегда хотелось побывать в Риме, но не в таких обстоятельствах, конечно, — тихо сказала она. — А ты здесь раньше бывал?

Брейди ответил не сразу. Ему вспомнилась Карен и их несостоявшаяся совместная поездка в Италию. В детстве Карен жила с родителями на Азорских островах — ее отец служил в Пятьдесят седьмой поисково-спасательной эскадрилье. Офицеры и их домочадцы часто пользовались случаем слетать в Европу на попутном воздушном транспорте. Мать Карен иногда брала ее с собой в такую бесплатную поездку, но в памяти девочки остались лишь самые яркие впечатления, и это были не стеклодувы Майорки и не голуби на площади Святого Марка в Венеции, а утомительные перелеты на откидных сиденьях в мрачных и шумных внутренностях самолетов, к которым совершенно не подходило слово «салон» — скорее, «фюзеляж». Карен говорила мужу, что хотела бы как-нибудь загладить эти воспоминания о Европе, проехав по ее городам, скажем, на поезде в вагоне высшего класса: Лиссабон — Барселона — Париж — Берлин — Вена — Женева.

«А закончить это турне в самом романтическом городе на свете — Риме», — сказала она с улыбкой, так что заблестели глаза и зубы.

«Мне казалось, что город влюбленных — это Париж», — ответил ей тогда Брейди.

«Но в Париже нет Колизея, нет Испанской лестницы, нет Фонтана Четырех Рек работы Бернини…»

«А как же Эйфелева башня, Лувр, Собор Парижской богоматери?»

«Дворец Президента Республики, Пантеон, базилика Святого Петра», — Карен придвинулась ближе, почти касаясь ртом губ Брейди.

«Триумфальная арка», — парировал он, лихорадочно вспоминая еще какие-нибудь парижские достопримечательности. В этом Карен всегда его превосходила, память у нее была как у компьютера. Он понимал, что если звание Самого Романтичного Города зависит от того, кто из них назовет больше достопримечательностей, то Париж обречен. И потом, глядя в ее непостижимые темные глаза, мог ли он думать о чем-то еще?