И приидет всадник… - Роберт Липаруло

— Почему именно он? — спросил он. — Я хочу сказать: какой-нибудь хакер мог взломать базы данных ФБР и узнать мой адрес. Абсолютно защищенных компьютеров не существует.

— Тот, кто нас искал — и смог найти, — должен был узнать две вещи. Во-первых, он должен был выяснить, где искать тебя в тот день. Ему нужно было не только знать твой адрес, но и точно выяснить, что ты вернулся из командировки. Во-вторых, он знал, что меня нет дома. Он даже знал, что я не в Колорадо, а именно в Нью-Йорке. Найти одного… предположим, мог и хакер. Но отыскать обоих одновременно, причем меня в другом городе… Нет, комбинацию цифр к этому кодовому замку мог знать только один человек.

По лицу Брейди Алиша видела, что пока не смогла его убедить. Она встала со своего места и принялась расхаживать по комнате.

— Ладно, слушай: кто-то по непонятной причине хочет нас убить. Ему нужно знать, куда и когда идти, верно? Давай пойдем от противного: предположим, что этот кто-то — не Гилбрет. Что нужно сделать этому человеку, чтобы реализовать свой замысел?

— Поставить «прослушку» на наши телефоны.

— Пускай. Ты звонил Заку, чтобы предупредить о своем возвращении, так?

Брейди кивнул.

— Когда я просила Гилбрета позволить мне проверить, как связан с этим делом отец МакАфи, я звонила с гостиничного телефона. Этот телефон наш «кто-то» тоже прослушивает?

— Может, прослушивают Гилбрета.

— Поставили «прослушку» на его домашний телефон — чтобы вычислить нас? А смысл?

— Может, это кто-нибудь другой из ФБР? — предположил Брейди.

— О’кей, — с готовностью подхватила Алиша. — Сослуживцев, которые знают мой адрес, я могу пересчитать по пальцам одной руки. А ты?

— Ну да, примерно столько же.

— Тогда это человек достаточно влиятельный, чтобы иметь доступ к нашим досье. Так вот, когда Гилбрет разрешил мне ехать в Нью-Йорк, он сказал, что в течение первых суток это будет неофициальная миссия, и он не будет делать об этом никаких записей и отчетов.

«Поезжай по собственной инициативе, сама, просто проверить свои идеи». Он не собирался говорить руководителю следственной группы об этой поездке. Сам знаешь, насколько скрытны наши коллеги — даже со своими коллегами. Кому он мог об этом сказать? Заместителю директора ФБР? Он ведь непосредственно ему подчиняется.

Она почти убедила его. Почти.

— И не забудь, Брейди: я сама не знала, что поеду в Нью-Йорк, до полуночи — до начала того дня, в конце которого на нас напали. Это слишком «быстрое реагирование».

Еще одна гирька на ее чашу весов.

— Предположим, этот кто-то — не из ФБР, — говорила Алиша, продолжая расхаживать. — Но он контролирует действия преступника. Чтобы провести такую операцию, которую против нас организовали, нужно либо иметь доступ к нашим досье и базам данных ФБР плюс прослушивать разом десяток телефонов…

Алиша остановилась.

— Либо нужно просто быть Джоном Гилбретом, у которого вся эта информация и так в руках.

Брейди задумчиво кивнул.

— Слушай, как ни крути, все равно начинать надо с него. Если это не он, беда небольшая.

— Ладно, — сказал Брейди. — Что будем делать?

— Надо с ним встретиться.

— По пятницам Гилбрет рано уходит с работы. Чтобы застать его, надо выехать прямо сейчас.

— Нет, — на лице Алиши появилось лукавое выражение. — У меня есть другая идея.

54

Джон Гилбрет отчего-то проснулся в первом часу ночи. Через тюлевые занавески на окнах просачивался желтоватый свет уличных фонарей. Углы комнаты утопали во мраке, словно были замазаны черной замазкой. Что-то его разбудило, но что? Лежавшая рядом жена Кэндис шумно вдохнула. Можно было даже сказать: всхрапнула. Это было очень не похоже на ее обычное сонное дыхание, которое так успокаивало Гилбрета и помогало ему уснуть самому после напряженного дня.

— Милая… — его хриплый шепот прозвучал удивительно неуместно в царившей вокруг могильной тишине.

В ответ он услышал еще один всхрап, еще громче прежнего.

Гилбрет повернулся на бок, отыскал прикрытое одеялом плечо жены и осторожно потряс. Он едва различал очертания ее лица в темноте.

— Кэндис?

Она не просыпалась. Он потряс ее еще раз, но ответом ему был только мощный храп. У Гилбрета тревожно заколотилось сердце. Повернувшись в другую сторону, он включил лампочку в изголовье кровати, которая ослепила его на несколько секунд. И в этот момент где-то в комнате женский голос громко произнес:

— С ней все будет в порядке.

Гилбрет вскочил, издав невнятный возглас, почти вскрик. Лихорадочно осмотрев спальню, он заметил пару ног в широких бежевых брюках, видневшихся из темного угла: кто-то сидел там в мягком кресле. Слабая лампочка для чтения перед сном не освещала лица сидевшего.

Гилбрет опасливо оглянулся, чтобы посмотреть на жену: та лежала на спине, откинув голову на свою любимую низкую подушечку и широко открыв рот. На щеке ее поблескивала полоска слюны. Принюхавшись, он уловил специфический запах.

— Гидрохлорид мидазолама, — сказал голос. — Типа хлороформа, только гораздо безопаснее. По крайней мере, если верить сайту PDR.[15]

— Что происходит? Кто вы такая? — Гилбрет потянулся к тумбочке, но замер при виде вынырнувшего из сумрака пистолета. — Что вам нужно?

Из полумрака появилась, наклонившись вперед, Алиша Вагнер. При этом она внимательно наблюдала за реакцией Гилбрета. Из трех эмоций, поочередно выразившихся на его лице, самой отчетливой ей показалась вторая. Первым, конечно, было удивление: естественная реакция на любого, кто мог бы оказаться на ее месте. Затем промелькнул испуг — а вот это уже защитный механизм при внезапной встрече с человеком, который может представлять для тебя опасность… например, тем, кого ты предал. Наконец, негодование — показное.

— Алиша! Как вы могли! — Лицо Гилбрета постепенно заливалось краской, начиная от шеи.

— Я пришла, чтобы задать этот вопрос вам.

— Как вы отключили сигнализацию?

— A-а, глупости какие! — Алиша положила пистолет на колени.

Начальник гневно выпятил челюсть и хотел, вероятно, испепелить ее взглядом, но глаза его не слушались. Взгляд Гилбрета метнулся от пистолета к лицу Алиши, затем к открытой двери спальни.

— Что произошло в Нью-Йорке? — спросил он с властными интонациями в голосе.

— Насколько я могу судить, произошло не то, на что вы рассчитывали.

— Нам позвонили из нью-йоркского полицейского департамента. Там хотят знать, как в комнате, из которой выпали и разбились насмерть два человека, оказались отпечатки ваших пальцев. Ваших и Брейди — на всеобщее обозрение! Они нашли там и его служебный пистолет. Но Брейди должен был быть дома, в Вирджинии!

— «Убит в Вирджинии», вы хотите сказать.

— Что вы такое говорите?!

— Чем сейчас занимается полиция? И ФБР? Нас уже объявили в розыск?

— Вас с Брейди? Нет! Мы не будем выносить сор из избы, во всяком случае, пока сами не разберемся, что случилось. Мы нашли прикрытие, сказали, что вы выполняете секретное задание, которое не подлежит огласке. На несколько дней это поможет, — Гилбрет вновь потянулся к тумбочке. — Давайте поедем на работу и проясним ситуацию…

— Стоять, Джон! Я не шучу!

Он отдернул руку, словно обжегшись.

— Алиша, что вы делаете? Опомнитесь!

— Джон, кто на нас охотится?

— Я не представляю, о чем вы…

— Ты не представляешь, какая тварь наведалась ко мне в номер прошлой ночью. — Алиша подняла руку, чтобы ему было видно окровавленную повязку. — Этот тип попытался меня убить. Куда я поехала, знал только ты.

Гилбрет затряс головой, как собака, отряхивающая воду с шерсти.

— Это ведь Нью-Йорк, сама знаешь. Какой-нибудь бандит… наркоман… мало ли кто мог залезть…

— А в это же время на Брейди Мура в его собственном доме напал киллер. На него и его сына.

— Что? — Удивление Гилбрета казалось совершенно искренним. — Кто-нибудь из них…

— Должна тебя огорчить: они живы.

— Да я очень рад, что они живы, как можно! — Тут Гилбрету, очевидно, пришла в голову какая-то новая идея: выражение лица его стало сочувственно-озабоченным. — Слушай, это нельзя так оставлять, надо срочно что-то делать. Если кто-то охотится за нашими агента…

— Заткнись.

Он замолчал на полуслове.

— Эти покушения как-то связаны с «убийствами Пелетье».

Гилбрет вздрогнул всем телом — почти незаметно, но достаточно, чтобы выдать себя. Он посмотрел ей в глаза, открыл рот, собираясь что-то сказать, — и снова закрыл.

— Рассказывай, — потребовала Алиша.

— Мне нечего рассказывать, — ответил Гилбрет, отведя взгляд, и опять затряс головой. — Я ничего не знаю.