Вечная Любовь - Николай Нагорнов

Пропустите воинов Илии.

Пропустите воинов Илии.

Пропустите воинов Илии.

Грядет Господь во Славе Нового Завета.

Силой и властью, данной мне от Господа моего Иисуса Христа и Госпожи моей Девы Марии, как священник по чину Мелхиседека повелеваю всем злым нечистым духам, одержащим смертных:

Идите в ад на покаяние. Идите в ад на покаяние. Идите в ад на покаяние.

Да пригвоздит Господь сатану. Да гонит его до самых стен гееннских. Да закроются за ним двери преисподней

Запечатано. Запечатано. Запечатано во веки веков. Аминь.

Не имеешь никакой силы, сатана. Не имеешь никакой власти.

Сгинь. Сгинь. Сгинь.

Радуйтесь, радуйтесь: попрана власть дьявола.

Радуйтесь, радуйтесь: поражен дракон в самое сердце.

Радуйтесь, радуйтесь: рассечена утроба веельзевула, и посрамлен престол блудницы вавилонской Именем Пречистой Девы Марии.

Нет больше смерти, зла, искушений и соблазнов, но жизнь вечная со ангелами.

Ветер шелестел в соснах. Трубы у горизонта медленно и монотонно извергали в небо газовые факелы.

Шоссе оставалось пустым. Два генерала, старый и молодой, смотрели друг на друга.

Они оба знали, как долго тянется время подлета: от вечной реки в тайге до вечной пустыни в штате Аризона. Это лишь у штатских часы отмерят пятнадцать минут.

"Этим штатским никогда не понять ни тебя, ни меня, правда, старик?"

"Правда, молодой," - сказал атомный Авраам.

И от чего-то начали друг другу улыбаться.

Им стало легко.

Сколько уже прошло времени с того полудня на пустом шоссе у черной машины, вспомнить сделалось почему-то трудно... Может быть, всего полдня, а может быть, и год... Словно ураган прошелся по памяти, словно смерч, безумно и бешено вращающий в себе не ветер, а время и пространство...

...самым же удивительным представлялось то, что можно, оказывается, жить многие годы, оказавшись за пределом. После того, как в сердце бесконечно давно уже умерло все, чем можно было жить и на что надеяться, после того, как ледяная метель вымела из последних, самых тайных уголков души чудом остававшееся там тепло, и сама душа, казалось, умирала, сжимаясь от холодной пустоты, и представлялось - еще один порыв невидимой метели, и душа умрет в угасающих судорогах, умру и сам, - как вдруг последний предел оказался пройденным, душа действительно прекратила существование - но я не умер. Вместо покинувшей меня души включился ее аварийный заменитель - холодная воля и столь же холодный разум. На месте души еще судорожно клубились темные клочья, несущие боль - так болит ампутированная рука, так болит то пустое пространство внутри, где прежнее живое сердце заменено бесперебойно пульсирующим искусственным. И с этой источающею боль пустотою можно жить после того, как действительно все закончено, и Каин искуплен... и можно сидеть в полумраке этого зала, за окном которого - уставший снежный ветер и ночь, сменяющая без сумерек пустой и холодный день, хотя это, может быть, тополиная летняя метель - сидеть напротив милой молодой дамы, которую сюда привел сам не зная зачем и ...

...да нет, не говорить с ней... о чем говорить? зачем? все уже давным-давно сказано другим в тени других залов и все услышано от других и угадано в них ... Что можно сказать ей после того, как услышаны четыре Веды, поняты четыре Благородные Истины Будды и прочитаны четыре Благих Вести о спасении мира, и по Классическому Канону Перемен выпала шестьдесят третья гексаграмма "Уже конец"?

Сжать всю вселенскую Мудрость до единого Слова и уйти, сказав ей Его, оставив на память свое отражение в хрустальных гранях? Имело бы смысл, если бы чувствовал, что это Слово что-то заденет в ней. Но и у нее, как и у меня, на месте души аварийный заменитель, излучающий боль, на котором лишь можно дотянуть до ухода в иной мир, лишь дотянуть.

Тогда зачем я здесь с ней? А лишь затем, что женская тайная природа излучает таинственные токи - они ощутимы, если даже и не видеть женщину, не вдыхать ее ароматов, не слышать ее - и они заставляют заменитель души сильнее пульсировать и дают иллюзию жизни и обрывок надежды на то, что из ускорения этих сбивчивых пульсаций может родиться нечто, способное вернуть душу из дальних туманов твоего Монсальвата, дорога к которому уже давно потеряна мною среди скал и пропастей... какой-то обрывок надежды на тот тайный путь к забытому подземному ходу, соединявшему всех женщин земли во времена Ады и Циллы и заброшенному еще до Иафета, и если спуститься в тот ход через эту женщину, то потом можно будет подняться и вновь выйти на свет уже через подземелья твоего Монсальвата и подняться к тебе. И потому так мучительно хочется назвать эту женщину Эльвирой и увидеть, как она, услышав твое имя, обернется ко мне и станет тобой. Но знаю, что это - мой бред, а потому молча смотрю на нее и вбираю в себя ее женские магнитные токи, исходящие, конечно же, не из сердца...

А по углам плывут танцующие тени, и негромкая музыка исходит словно от этой женщины напротив, что-то спрашивающей у меня с холодной улыбкой и получающей холодно-любезный ответ от заменителя моей души.

И снова, и снова запульсировали электронно-неуловимыми гармониями эти синтезаторы... Эти электронные перелеты стерео-эффектов в стерео-колонках...

"Ах, лето мое нескончаемое..." - поет певица из тех далеких лет под эти мерцающие синтезаторы, - "Липки худенькие мои... Городские мои, отчаянные, героические соловьи... Безрадостных дней кружение, предгрозовая тишина... На осадное положение душа переведена."

Эти электронные синтезаторы никогда не замолкнут. Это невозможно: "С болезнью, с душевной болью, с предавшей его любовью..." текут слезы электронного сердца.

А где-то в немыслимой дали, за метелями и снегами, за тьмой и холодом, в иных пространствах и временах в твоем замке Монсальват древние рыцари Лоэнгрин и Парсифаль - день и ночь охраняют Святой Грааль с Кровью, пролитой для спасения нас от самих себя, а в моем граде Китеже, ушедшем под воды озера Светлояр и доныне пребывающем там в иных мирах, иных столетьях, древние старцы просят, упав на колени, о нашем спасеньи.

И где-то там, в немыслимой дали - в каком краю? в каком столетьи? - встает древнее Солнце над многотонными льдами древнего севера, нашего севера, где мы летим, бесконечно летим куда-то по этим льдам,

А еще выше ее миров Монсальвата, моих миров града Китежа, сияют миры Царицы Вечной Любви, Вечной Весны, откуда и пришла ты на Землю, таинственная душа, названная после рождения своего Вероникой.

И осталось лишь вечное Солнце над каменными снегами северных гор.

Вечное Солнце будет садиться за горизонт над Северным Ледовитым океаном, и смотpеть, как он и она, - ты и я, - растопят вечные льды. Если смогут. Если будут живы.