Хроники Земли Простой - Цокто Жигмытов

— Проклятье, — неожиданно сказала Белинда. Вся компания тут же остановилась.

— Что случилось? — зловещим шепотом поинтересовался владетель Бленда, озираясь по сторонам.

— А где же Бэйб, Бойб и Буйб? — спросила Белинда. Аманда немедленно запричитала.

— Нас так мало осталось, мы не можем потерять и их!

— Тихо, — сказал Хромой Сом. — Дамы, давайте ставить перед собой реальные задачи. Гораздо важнее свиней остаться в живых самим. Иначе все наши планы развеются словно дым.

Через секунду до мага дошло, что все смотрят на него. Ещё мгновение спустя он осознал, что говорит стихами, и ему стало неудобно.

— Любопытно, — сказала Белинда. — Прямо интересно как. Вот как раскрываются старые знакомые в минуту опасности. "Иначе все наши мечты рассыпятся словно прах". Красиво.

— А что тут такого? Подумаешь, складно. Нам время на вирши тратить накладно, — сказал Бывший Король гномов и поперхнулся.

— Ого, — сказала Аманда. — Кругом рифмоплеты. И некому мечом взмахнуть, как это делал, бывало, мой милый Эрвин.

— Одного не могу понять, — задумчиво сказала Белинда. — Когда Сом говорил, у него получалось складно. А ведь "самим" и "прах" не рифмуются.

Маг диковатым взглядом посмотрел на Белинду и сказал:

— А это вовсе ни при чём. Нам нет нужды махать мечом.

И закашлялся — оттого, что его хватил нешуточный испуг, что он нечувствительно пал жертвой некоего заклятия, и теперь всю свою остатнюю жизнь обречён разговаривать стихами.

— Да? — сказала Аманда. — Может вы надеетесь, что наши поросятки сами к нам прибегут?

— А я говорю… — начал было маг, но Аманда перебила его.

— Когда меня одолеет тоска по родине, а это произойдет очень скоро, если кое-кто не замолчит прям счас, я хочу, чтобы рядом были родные мне лица.

— Морды, — тихонько поправил юный Спиллейн.

— Да, морды, — поправилась Аманда. — Родные.

— Знаете что, красавицы, — нервно сказал маг. — Давайте отойдем куда-нибудь. Действие заклинания зависания не вечно. А на нас и так уже смотрят.

Последнее было верно. Порядочная толпа собралась около наших друзей и молча наблюдала за диспутом. По лицам столпившихся было видно, что они не понимают, о чем идет речь, тем не менее никто не расходился.

Друзья огляделись, затем быстро покинули площадь.

Толпа молча смотрела им вслед.

Кабачок был как по заказу — затхлый и темный. Именно такой был нужен нашим друзьям, чтобы поговорить, не опасаясь, что кто-то обратит внимание на их внешний вид. Они отмахали не один квартал, пока нашли подходящий. Возможно, они пропустили бы и этот, но юный владетель Бленда обратил внимание на название — "Угрюмый слон".

— Это бесполезно, — сказал Хромой Сом, как только они уселись за столом в самом темном углу.

Развить разговор не удалось, поскольку к ним вальяжно подошел узкоглазый молодой человек снисходительного вида. Молодой человек оглядел компанию и сказал:

— Чего желаем?

Белинда грациозно подперла подбородок кулачком, — узкоглазый молодой человек с удивлением уставился на столь немужественного воина Приемной стражи, — и томно вопросила:

— А какое у вас коронное блюдо?

Молодой человек подумал, почесал затылок и сказал:

— Э-э-э… чего?

— У вас нет коронных блюд? — широко распахнув глаза, удивилась Белинда.

— Не знаю, — уныло сказал молодой человек. — Может, и есть. Как они выглядят?

— Ну, — сказала Белинда, — по-разному.

— Один раз оно было сладкое, белое и холодное, — вдруг мечтательно сказала Аманда.

— О! — понимающе сказала Белинда.

— А мне нравится, когда оно мясное, — сказал Хромой Сом. — С соусом южных варваров.

— Тушеные баклажаны! — победно вскричал Микки.

— Ага, — сказал узкоглазый молодой человек. — Сладкое, белое, холодное мясо с баклажанами. Такого не готовим.

— Возмутительно, — сказала Белинда, но маг не дал разгореться страстям.

— Несите что есть, — сказал он, и юноша удалился.

Наши друзья посмотрели друг на друга. Никто ничего не сказал. За столом установилась та особая тишина, которой никто не хочет. Знающие люди именуют её неловкой. Самое неловкое в неловкой тишине, это то, что хошь, не хошь, а кому-то ломать её надо. На этот раз это сделал Микки.

— Я могу сходить и поискать их, — сказал он. Предложил он себя неспроста. Было у него подспудное, но весьма отчётливое ощущение, что пришла пора ему что-то делать. Что-то предпринимать, решать и что-то на себя брать. Беда была в том, что было совершенно непонятно, что именно хотело предпринять и взять мятущееся подсознание юного Спиллейна.

Во дворце царило смятение. Это если сказать деликатно. А если быть грубыми и откровенными, что, кстати сказать, зачастую суть одно и то же, то во дворце творилось черт-те что.

Паника.

Больше всех паниковал начальник Приемной стражи Бат Мунх, ибо это из-под носа его людей бежали пленники и горе-оккупанты. Впрочем, сейчас употреблялась другая формулировка — гости императора. Бат Мунх сумел придать своей панике пристойный вид и с блеском проводил служебное расследование; так, он успел в течение получаса подать Главному Нухыру последовательно пять служебных записок, в которых указывал на новые вскрывшиеся обстоятельства, на новых виновных, и просил для всех публичного позора. Бат Бэлиг данным запискам ходу благоразумно не давал. В конце концов никого позорить не стали, ограничившись устным внушением, дескать, повезло вам ребята, что это были гости императора, вот если бы это были пленники и горе-оккупанты, то не сносить бы вам головы!

Проблема, тем не менее, осталась. Потому как хоть гости, хоть враги, а куда-то они, как их не именуй, подевались. Особенно удручало Приемную стражу то обстоятельство, что решительно никто не понимал, каким образом гостям Императора удалось исчезнуть. Самого Янданцэбэга Первого в силу его молодости это обстоятельство хоть и взволновало, но не тревожило совсем. Бат Бэлиг тоже хранил спокойствие, но для себя уже решил, что обнаружение иноземцев является задачей первостепенной.

Микки пребывал в приподнятом настроении. После того как в первый раз в своей жизни пойдя в разведку — он попал в плен, ему казалось, что больше такого ответственного задания ему не доверят. Но судьба благоволила к юному владетелю Бленда. Если бы с ними был Эрвин, то скорее всего за Бэйбом, Буйбом и Бойбом отправился бы он. А так пришлось идти Микки. Говоря честно, маг был категорически против, но — проклятие всей его жизни! — как всякий логик и гностик, женскому напору он противостоять не умел.