Хроники Земли Простой - Цокто Жигмытов

— Пленники и горе-оккупанты! В зал Приёма Зимней Резиденции Их Великости Даже В Самой Малости Императора Алхиндэ Бэхаа Янданцэбэга Первого Проворного последовать — прошу!

Пропела труба, и наши друзья вошли в зал.

Но не все. Бэйб, Бойб и Буйб остались на лужайке пред дворцом, где провели немало приятных минут, катая на своих спинах узкоглазых ребятишек. Ребятишки были в восторге. Экипаж же "Быстроластой лани" в полном составе остался на корабле под арестом.

Император изучающе посмотрел на своих пленников. Особое его внимание на себя обратил Бывший Король гномов. Вероятно, из-за того, что они были ровесниками. А может быть, Янданцэбэг Проворный ощутил в юном Спиллейне некое родство статусов.

— Так, — сказал император. — Значит, так. Значит, вот вы какие.

Янданцэбэг Первый Проворный был в затруднении. Ситуация была нестандартная. Нет, нежданных гостей из далеких волостей в Алхиндэ Бэхаа всегда ждали и всё время к ним готовились, но… За истёкшие столетия чужеземцы стали в Алхиндэ Бэхаа чем-то вроде былины. То есть вроде как да, возможно, это имеет под собой какую-то основу, но скажите, кто их видел? А? Ну вот. Соответственно, навыков общения с чужеземцами не было никаких. Ясно было одно: важно было показать, что в Алхиндэ Бэхаа чужаков не боятся. Дойдя до этой мысли, Янданцэбэг приободрился.

— Наглые захватчики, горе-оккупанты, а ныне мои пленники! — громко начал он свое обращение к чужеземцам. — Никогда еще нога врага не ступала и не ступит в наш дворец.

Тут император остановился. Потому что пленники стояли перед ним, а сам он вне всякого сомнения находился в своем дворце. Получалось, что свою речь император начал с вранья. Главный Нухыр, заметив, что император в затруднении, поспешил ему на помощь.

— Ваша Великость снова милостиво дает возможность своим подданным питать иллюзию того, что у Вашей Великости могут быть затруднения? — тихо спросил Главный Нухыр.

— Да, — так же шепотом отвечал Янданцэбэг Первый. — Тут ведь как. Раз они пленники, стало быть, они враги. Раз они враги, они не могут ступать в наш дворец. Шишки-игрушки! Я вот так прямо и сказал, но они, о Великий Сунг, уже здесь. Я думаю, это и есть то, что мудрые люди называют парадоксом.

Пленники с тревогой вглядывались в лица высокопоставленных собеседников. Им казалось, что их ждут неприятности.

— Я думаю, что этот вопрос требует обсуждения, — сказал Главный Нухыр. — Ваша Великость позволит?

— Да, — сказал Янданцэбэг Первый. — Конечно, это… позволю.

И подумав, добавил:

— Потому что я добрый и мудрый.

И замолчал. Главный Нухыр, осознав, что более Император ничего не изъявит, громко сказал:

— Император Алхиндэ Бэхаа Янданцэбэг Проворный всемилостивейше изъявил желание подумать о судьбах государства! И ежели будет на то его особая воля, то он еще и уделит толику своего внимания и подумает о судьбах пленников и горе-оккупантов. А теперь попрошу всех удалиться!

Вышколенная охрана тут же мастеровито вытолкала наших друзей из зала, и удалилась сама.

— Ну что, балбес? Теперь ты доволен?

Аманда понимала, что следующего шанса может и не представится, и поэтому отводила душу от души, да простит нас читатель за такую аллитерацию, граничащую с тавтологией.

— Был бы жив Эрвин, он бы тебе мозги вправил!

— Хотя вряд ли кому-то вообще это под силу!

— Потому что такого болвана ещё поискать!

Что характерно, никто за Бывшего Короля гномов не вступился. Хромой Сом и Белинда почитали его и в самом деле виноватым, а Приемной страже до юного Спиллейна особого дела не было. Впрочем, кое-какое участие в судьбе Владетеля Бленда стражники все-таки приняли. А именно, посовещавшись между собой, они развязали Аманде руки, дали ей нагайку, послали самого младшего по чину за жареной кукурузой и сели поудобнее.

В зале меж тем кипели страсти столь же бурные, хотя и не столь громкие.

— Так как же нам быть? — горячим шепотом вопрошал молодой император.

— Единственный разумный выход, Ваша Великость, который мое жалкое сознание в состоянии предложить вашему светлому разуму…

Янданцэбэг Первый крепко стукнул кулаком по подлокотнику трона.

— Перестаньте! Дядя, когда вы так говорите, у меня половина ума тратится на то, чтобы вас понять. А оставшаяся половина, видать, похуже, поскольку думать я не могу после ваших слов.

Главный Нухыр слегка озадаченно посмотрел на своего Императора, потом улыбнулся и сказал:

— Ваша Великость, давайте просто объявим их гостями.

Приёмная стража нисколько не разочаровалась: Аманда энергично, но неумело лупила нагайкой бывшего Короля Гномов; Белинда, в чьём сердце все же проснулась жалость к сердечному другу, заступалась за Микки, но что можно сделать связанной? А вот Хромой Сом выказал нехарактерную для себя злопамятность, но! справедливости ради скажем, что сделал он это не сразу. Сначала он какое-то время безучастно смотрел, как Аманда поносит Микки Спиллейна, но когда стража развязала Аманду, он вдруг выказал живой интерес к происходящему, быстро перешедший в кровожадность.

Стража бурными криками подбадривала Аманду, грызла кукурузу и делала ставки — на какой минуте Аманда всё-таки вышибет глаз Спиллейну, и не сразу обратила внимание на возмущенные вопли мага.

— Я тоже хочу! Это несправедливо! Я тоже хочу отстегать этого козлёныша! Развяжите мне руки! Я вышибу из него смех!… Э-э-э… бах! Тьфу ты, дух!

Хромой Сом не жалел глотки и был услышан. Посовещавшись, стража решила, что требование мага справедливо, да и нагайкой он, наверное, владеет получше, чем эта баба. Самого младшего по чину послали за новой порцией кукурузы, мага развязали и дали ему нагайку. Однако маг повел себя немного странно, он не стал сразу лупить Спиллейна, а начал энергично делать какие-то непонятные движения руками.

— Что это мы делаем? — благодушно поинтересовался начальник Приемной стражи.

— Только дилетанты орудуют нагайкой без разминки, — вдохновенно отвечал маг тридцатой волны. — Я же намерен показать высокий класс. Готовьтесь.

А-а-а, сказал кто-то из стражников, а я-то сразу понял, отозвался другой; цыц, сказал начальник Приемной стражи, не мешайте мастеру.

— Да я уже сказал, дядя, что я согласен, — раздосадованно сказал Янданцэбэг Проворный, — пусть будут гостями. Но парадокс-то ведь остался!

— А знаешь, мой дорогой племянник, ты подал мне неплохую мысль, — сказал, задумчиво улыбаясь, Главный Нухыр. — Это вселяет надежду, что когда-нибудь ты сможешь обходиться без моих советов, и я все-таки выйду в отставку. И женюсь, клянусь Сегоем Ушедшим, женюсь! — с неожиданным воодушевлением добавил он.