Мясная муха - Патриция Корнуэлл

— Ты замечала что-нибудь подозрительное во время этих твоих операций?

— Я была в «Уол-Марте», откуда пропала Кэтрин, всего за несколько часов до ее похищения. До сих пор думаю об этой женщине на стоянке, она как-то странно себя вела, упала, сказав, что подвернула ногу. Что-то меня насторожило, и я не стала ей помогать, словно внутренний голос велел не трогать ее. У нее был страшный взгляд. Она назвала меня ягненком. Меня по-разному называли, но ягненком... Думаю, какая-нибудь бездомная психопатка.

— Опиши ее, — Люси пытается оставаться спокойной, не подгонять факты под дело, не делать поспешных выводов.

Ник описывает женщину:

— Знаешь, самое странное это то, что она была похожа на женщину, которую я перед этим видела в магазине. Она копалась в дешевом белье и, кажется, украла несколько вещей.

Теперь Люси не на шутку разволновалась.

— Никому и в голову не приходило, что убийцей или сообщницей убийцы могла быть женщина. Бев Киффин, — говорит она.

Ник делает себе еще кофе. У нее дрожат руки, наверное, из-за кофеина.

— Кто такая Бев Киффин?

— Она в десятке самых опасных преступников, разыскиваемых ФБР.

— О боже! — Ник садится на диван, на этот раз ближе к Люси. Ей хочется быть к ней поближе, она сама не знает почему. Но от Люси исходит какая-то сила, притягательная сила.

— Пообещай мне, что не предпримешь ничего одна, — говорит Люси. — Считай, что ты в моей рабочей группе, ладно? И мы все делаем вместе, моя тетя, Руда, Марино.

— Обещаю.

— Ты же не хочешь наткнуться на Бев Киффин. Она наверняка отвозит похищенных женщин своему дружку, Джею Талли, номеру один в списке разыскиваемых ФБР.

— Они прячутся здесь? — Ник не может в это поверить. — Двое таких известных преступников прячутся здесь?

— Лучшего места не найти. Ты сказала, что у твоего отца есть рыбацкая хижина, в которой он не был с тех пор, как убили твою маму. Она еще цела? Могла Шарлотта Дард знать о ней?

— Папа ее так и не продал, должно быть, там все уже сгнило. Миссис Дард могла знать о хижине, ведь у моей мамы в магазинчике было столько всякого хлама. Она любила старое обветренное дерево, рекомендовала его для облицовки камина, внешних балок, для чего угодно. Особенно ей нравились массивные сваи, на которых строят рыбацкие хижины. Не знаю, что она рассказывала миссис Дард, но она всем доверяла, была уверена, что у каждого человека есть хорошие качества. Если честно, она слишком много говорила.

— Ты можешь показать, где находится хижина твоего отца?

— В Голландской заводи, недалеко от Блайнд-ривер. Я могу показать.

— С воздуха?

— Думаю, да, — кивает Ник.

119

Бентон оставил свой «ягуар» на стоянке возле церкви. Меньше полумили отделяют его от поместья Дардов, до которого предстоит добираться пешком, по мокрому от дождя шоссе. Каждый раз, когда приближается машина, Бентон сбегает с дороги и прячется за деревьями, чтобы его не увидели. Человек, одетый во все черное, шагающий один по дороге в проливной дождь привлечет к себе нежелательное внимание. Кто-нибудь может, остановиться, подумав, что у него сломался автомобиль.

Бентон видит ворота, мимо которых проезжал вчера. Он сворачивает в лес, осторожно пробирается вглубь. На его счастье, лес стоит влажный и молчаливый, ни одна веточка не трещит под ногами. Наконец перед ним возникает поместье. Вчера, когда Бентон исследовал окрестности, он не отважился зайти далеко в лес, потому что было темно, а использовать фонарь он не мог. Однако он все-таки перелез через забор, перепачкав, естественно, джинсы и куртку ржавчиной. Эта еще одна причина, по которой он снова надел сегодня эту одежду.

Интересно, изменилось ли это место с тех пор, как он последний раз приходил сюда? Трудно сказать, вчера было слишком темно. Бентон бросает камешек в кусты перед крыльцом, но датчики движения не срабатывают, он пробует еще раз — ничего. Если они еще функционируют, то сегодня утром их заметить практически невозможно, несмотря на то, что небо затянули тучи. Раньше за территорией наблюдали десятки камер, но Бентон не собирается проверять, станут ли они наблюдать за ним теперь, поворачиваясь на каждое движение, словно живые.

Около дома припаркованы две машины: белая «вольво» старой модели и «мерседес 500 АМС», которого вчера не было. Бентон не знает, кому он принадлежит, а возможности запросить данные на «мерседес» с луизианскими номерами у него нет. К тому же это отнимет драгоценное время. «Вольво» принадлежит Эвелине Гидон, по крайней мере, принадлежала шесть лет назад. Увидев, как открывается дверь, он быстро прячется за толстым ветвистым деревом, с которого стекают капли дождя. Благодаря Бога за то, что на нем черная одежда, Бентон осторожно крадется к дому.

На крыльцо выходит Уэлдон Винн, генеральный прокурор штата. Он располнел с тех пор, как Бентон последний раз видел его, но остался таким же громогласным. Наблюдая, как он спускается по ступенькам, Бентон обдумывает ситуацию. Он не планировал, что здесь окажется прокурор, но в какой-то мере это даже хорошо. Это означает, что Жан-Батист Шандонне искал или будет искать убежища в Батон-Руж, преступном оплоте своей семьи, в усадьбе, погрязшей в коррупции. О страшном секрете не знает никто, потому что люди, замешанные в этом, либо верны тайне, либо мертвы.

Бентон, например, мертв.

Он презрительно смотрит, как прокурор идет по мощеной булыжником дорожке к старому строению с темной готической дверью. Дверь ведет в винный погреб, старинную пещеру, которая представляет собой запутанную систему длинных туннелей, вырытых когда-то рабами. Как только Винн исчезает за этой дверью, Бентон начинает медленно продвигаться вперед, поглядывая то на дом, то на дверь винного погреба. Пот струится по его лицу. Следующий ход — самый рискованный. Он резко выпрямляется, поворачивается к дому спиной и, как ни в чем не бывало, идет в сторону погреба. Если кто-нибудь увидит из окна человека в черном, то наверняка примет за одного из друзей Шандонне. За толстой дубовой дверью Бентон с трудом различает голоса.

120

Мысли об Элберте Дарде не дают Скарпетте покоя. Она представляет шрамы на его худеньком тельце, прекрасно понимая, как трудно избавиться от привычки увечить себя. Если он не перестанет это делать, то снова и снова будет попадать в психиатрическую лечебницу, пока не станет похожим на больных, чей диагноз оправдывает их пребывание в этом заведении.

Элберт Дард не нуждается в госпитализации, ему нужна другая помощь. Ему нужен кто-то, кто хотя бы попытается выяснить, что случилось с ним год назад, почему он замкнулся в себе. Он так старается подавить чувства или какие-то воспоминания, что только боль может принести временное освобождение и заставить его вернуться к нормальной жизни. Скарпетта вспоминает, как он отстраненно играл в свои картинки в самолете, картинки с изображением топоров и монстров. Вспоминает, как он расстроился, узнав, что все его бросили, и никто не встречает в аэропорту. Наверняка, это случилось не в первый раз.

С каждой минутой ее неприязнь к людям, которые должны о нем заботиться, растет, она очень беспокоится за него.

Скарпетта пьет горячий черный кофе в домике для гостей и смотрит на бумажку с номером телефона Дардов. Она записала номер, когда они с Элбертом ждали его тетю, которая не собиралась его забирать, а подстроила все так, чтобы об Элберте позаботилась Скарпетта. Возможно, это была ловушка, чтобы заманить Скарпетту в дом и выяснить, что она знает о смерти Шарлотты. Как, наверное, радуется сейчас миссис Гидон, поняв, что Скарпетте ничего не известно. Она набирает номер. Как ни странно, к телефону подходит Элберт.

— Мы сидели вместе в самолете, помнишь? — произносит она.

— Привет! — в его голосе смешивается удивление и радость. — А тетя сказала, что ты не позвонишь.

— Где она?

— Не знаю. Она ушла.

— Уехала на машине?

— Нет.

— Я о тебе думала, Элберт, — говорит Скарпетта. — Я все еще в городе, но скоро уезжаю. Можно мне заехать к тебе ненадолго?

— Сейчас? — кажется, эта идея ему очень нравится. — Ты специально приедешь ко мне?

— Можно?

Он с радостью соглашается.

121

Осторожно приоткрыв дверь в винный погреб, Бентон прижимается к стене. Курок его «зиг-зауэра» взведен, он держит пистолет наготове.

Внизу лестницы слышен приглушенный разговор.

— Ты что, не закрыл ее? — раздается мужской голос.

Кто-то, скорее всего, Уэлдон Винн, подходит к двери, чтобы закрыть ее. В этот момент Бентон с силой толкает дверь вперед, она распахивается настежь, сбивая прокурора с лестницы. Тот ошеломленно лежит на каменном полу, корчась от боли. У его собеседника есть лишь доля секунды, чтобы перепрыгнуть через несколько ступенек и скрыться, что он и делает. Бентон слышит удаляющийся торопливый бег. Может, это Жан-Батист? Теперь ему не скрыться — у пещеры есть вход, но нет выхода.