Война времен - Элизабет Тюдор

Сказав о сердце, цыганка схватилась за грудь, жадно хватая ртом воздух, у неё подкосились ноги, и она рухнула на пол.

- Что с вами? - Герман кинулся к ней. - Врача!!! - крикнул он дворецкому, и тот вылетел из комнаты в поисках доктора.

Аделаида, превозмогая боль, ухватилась за руку хозяина:

- Мне... уже... никто не поможет... - прохрипела незнакомка. Сделав большое усилие, она приподняла голову. - Не дайте... им... погубить её... голос её становился всё тише и тише.

- Успокойтесь... сейчас придёт доктор. Лежите спокойно... всё будет хорошо, - попытался Герман приободрить женщину.

- Слишком... поздно, - сказала она. - Спасите... Риану... - цыганка запнулась... - ... я ... вспомнила... её зовут... Зей... Би...и... и ... - с последним вздохом исторгла Аделаида имя своей подруги.

Она обмякла и забилась в предсмертной конвульсии. Зрачки её расширились, и сиянье чёрных глаз угасло. Герман, отдёрнув свою руку из руки умершей, отпрянул назад. Так он простоял долго, оглушенный услышанным, потрясённый происшедшей у него на глазах смертью, и не сразу отозвался на голос дворецкого.

- А? Что?

Он огляделся и увидел доктора Оландью, склонившегося над телом женщины.

- Она уже мертва, - дал доктор заключение.

- От чего она умерла, доктор?

- Возможно, давняя болезнь...

- Умирая, она схватилась за сердце...

- М - да... Удивительно! Она, кажется, умерла от инфаркта, - ошибочно предположил медик.

- Инфаркт в таком возрасте?

- А что тут такого, Герман? Ведь и у Гарольда был в прошлом году инфаркт, - напомнил доктор. - Только я не знаю, как он тогда так быстро вылечился? Однако, сдаётся мне, что всё это благодаря твоей подружке, как её там.... Ах да, Зей-Би!

Герман оцепенел, услышав это имя. Страшная догадка потрясла его.

- Герман, очнись! Что с тобой? - махал рукой Оландью.

- Зей-Би... в беде... я должен помочь ей... - остановив на докторе невидящий взгляд, пробормотал он.

- Нет, нет, Зей-Би не угрожает никакая опасность. Это всего лишь твоё больное воображение... - попытался тот успокоить Германа.

- Хватит! - повысил голос хозяин "Голден Сиид". - Я в своём уме и знаю, что говорю! - И, перешагнув через труп, он направился к двери.

- Сэр, а что делать с телом? - спросил дворецкий, который всё это время безмолвно стоял в стороне.

- Похороните её на кладбище замка "Голден Сиид"! - велел хозяин.

- А как надписать надгробье? - в замешательстве развёл мажордом руками.

- Не знаю. Напишите только дату смерти, - бросил Герман через плечо и вышёл из кабинета.

Г л а в а 34.

В тёмном сыром помещении подземелья была гробовая тишина. Лишь изредка её нарушали писки здешних грызунов. Собравшись вокруг тарелки с тюремной пищей, мыши и их старшие собратья крысы радовались поживе.

На улице шёл дождь, и от этого в камере предварительного следствия становилось ещё холоднее. С потолка на сырой пол капала вода. Образовавшаяся лужа занимала почти половину камеры, едва не достигая вороха сена в углу, служившего подстилкой узнице.

На сене, скрестив ноги, сидела Риана. Она вошла в состояние транса, дабы расслабить тело, разум и душу. Она ещё никогда так дурно не чувствовала себя. Чувство вины за содеянное преступление толкало её на отчаянное решение - к самоуничтожению. Нейрокомпьютер неустанно уговаривал её одуматься и бежать из тюрьмы, но все попытки были напрасными. Геноконцентрат уже вынесла сама себе приговор, и если люди этого времени не уничтожат её, сэли собиралась сама покончить с собою.

Риана открыла глаза, но и короткое забытье не смогло унять бурю, бушующую в её душе. Тишину прорезал металлический звон ключей, и замок в зарешеченной двери камеры щёлкнул несколько раз. Послышался скрежет ржавых петель, дверь отворилась и в камеру вошёл охранник.

- Выходи! К тебе пришли, - объявил он грубым голосом.

- Ко мне? - удивилась узница.

- Не к крысам же я обращаюсь, - раздраженно проворчал тот.

Риана, ничего не понимая, последовала за тюремщиком.

- Здесь визиты к узникам запрещены, - заявил тот, - но этот посетитель выпросил у меня встречи с вами.

"Неужели Адель сделала такую глупость и пришла сюда? - подумала сэли. - Но нет, этого не может быть! Ей бы не разрешили встретиться со мной".

Пройдя до конца длинного мрачного коридора и повернув направо, страж остановился возле железной двери.

- Это камера для высокопоставленных лиц, - сказал мужчина, - бывает, что и они загремят в тюрьму. Так вот, эта камера именно для них, - подчеркнул он, но теперь твоё заключение пройдёт здесь, - заявил страж.

- А где же посетитель? - спросила Риана.

- Он там ждёт тебя, - уведомил тот, криво улыбаясь.

Охранник освободил её от наручников, распахнул железную дверь и велел заключенной войти в помещение. Едва Риана переступила порог камеры, дверь захлопнулась за ней. В этой камере было намного светлей и уютнее, чем в той, в которой сэли прожила неделю из своей бесконечной жизни. Эта камера походила на дешёвый гостиничный номер, но в сравнении с другими помещениями городской тюрьмы она была изумительно чистой.

Небольшая кровать с опрятной постелью, стол с двумя стульями и коврик из овечьей шкуры завершал обстановку этой камеры для "избранных". В покрывшемся копотью камине, потрескивая, горели поленья. Камин создавал некую иллюзию домашнего очага.

Около большого зарешеченного окна стоял посетитель. Увидев Риану, он сделал шаг вперёд. Свет от камина осветил его лицо, и сэли узнала в нём своего верного друга.

- Герман... - еле слышно произнесла она.

Однако Мельсимор не сразу узнал Зей-Би. Он долго вглядывался, стараясь разглядеть черты лица заключенной. Хоть Герман и приехал в тюрьму, он не был уверен в том, что это действительно Зей-Би, которую он знал... и любил. Разглядывая стоящую перед ним особу, он подходил к ней все ближе и ближе.

Длинные медно-красные вьющиеся волосы обрамляли белое лицо заключенной, цыганский балахон, одетый на стройное тело, придавал ей женственность и изящность. Ничто в этой незнакомке не напоминало ту женщину, которая занимала все эти долгие месяцы мысли и мечты именитого господина. Она превосходила Зей-Би своей красотой. Подойдя к ней на расстоянии вытянутой руки, Герман всмотрелся ей в глаза. Единственное, что было схожим в этой особе с его возлюбленной, - холодные непроницаемые зелёные глаза, такие, каких во всём свете не сыскать.

- Зей-Би! - наконец прорезал тишину трепетный возглас. Он обнял её.

- Герман... - пролепетала она.

Чувство неимоверного счастья заполнило всё существо геноконцентрата. Её ноги стали ватными, в глазах потемнело и, чтобы не упасть, она обвила ему шею.

- Зей-Би... я нашёл тебя... я, наконец-то, нашел тебя... любимая... шептал он со слезами на глазах.