Кочевница - Даниэла Долина

― Это невозможно. Никогда. — Элизабет с уверенностью произнесла это «никогда» и смело взглянула на Орландо, наконец-то. Он был, казалось, растерян. Но, вернее всего, это просто казалось.

― Лизи, «всегда» и «никогда» невозможно гарантировать. Это все знают…

― Давно ли это узнала ты, Мэри?

― Элизабет, хватит. Дай ей отдохнуть. Потом поговорите. — Орландо взял Лизи за плечи и легонько подтолкнул к выходу…

― Я так соскучился…

― Не оставляй нас больше без присмотра, Орландо.

― Не оставлю. — Он лёг рядом с Мэри.

Было так тесно, что даже воздух теперь не разделял их тела.

Глава 60. Френсис и его переменчивое настроение

Тот незабываемый день, когда Мария воссоединилась с самыми дорогими для неё людьми на земле, был важным и в жизни ещё одного человека, неутомимо идущего к своему счастью. Только понятие счастья у него было иное, и ощущал он его иначе. Обидно, должно быть, для работников налоговой службы, что все самые мерзкие персонажи в истории, литературе и на сцене оказываются сборщиками налогов. Не всякому дано пройти испытание звонкой монетой. Некоторые, единожды вкусив могущество, дарованное обладанием ею, теряют покой. Всякая святость меркнет перед «святостью» безмолвного и властного металла.

Изнурённый бессонными ночами и страхом, слабый человек, всегда мечтающий о силе, но всё более низвергаемый в омут бессилия, всё своё время посвящал теперь выполнению домашнего задания, данного строгим и неумолимым учителем. И ничто не могло освободить слабого человека от ответа, ответ держать всё же придётся. В этот счастливый для многих день Френсису не пришлось осуществлять свои зловещие и одновременно трусливые планы. Всё разрешилось само собой.

Мадам Элеонора — единственный человек в мире для него, настолько любящий и преданный, что была готова оправдать любую слабость своего сына. Но в этой слабости, из-за которой он пал так низко, превратился в хозяйского лизоблюда, Френсис не мог признаться даже матери. Тем более, матери — непримиримой поборнице законов магического сообщества, свято верящей, что лишь благодаря справедливости этих законов и существует Страна Северных и Южных Народов. Хоть и грезилось мадам Элеоноре будущее во власти мудрых волшебников, принять власть тёмной магии она никогда бы не согласилась.

― Что тревожит тебя, мой дорогой, уже так давно? Материнское сердце ведь не обманешь. — Мадам Элеонора подошла к столу, за которым в раздумьях сидел её ненаглядный Френсис.

Кабинет был образчиком роскоши и комфорта. Ковры и картины; мебель из добротного дерева, кожи и текстиля; инкрустации, керамика и рельефы — всё располагало к созерцательной праздности и покою. И только книги и многочисленные свитки повсюду в строгом порядке и гармонии формы и цвета могли бы увлечь пытливую натуру и спасти от отупляющей успокоенности в чистеньком благополучном мирке.

Френсис поцеловал ухоженную руку в мелких морщинках, положенную ему на плечо, и прижался к ней щекой.

― Тебя тревожит то, что война даёт многим налогоплательщикам лазейки? Это, мой дорогой?

Френсис не отвечал. Он часто выбирал такую тактику с матерью, когда не знал, что сказать или боялся попасть впросак. Это вселяло в Элеонору уверенность, что её сын бесконечно мудр: немногословность ведь всегда была признаком ума и благоразумия.

Френсис встал из-за стола, напустив на себя личину государственного мужа, изнурённого думами о благе страны, и подошёл к окну, что выходило на площадь, носящую имя его незабвенного отчима. Мадам Элеонора последовала за сыном. У окна она нежно взяла в ладони лысеющую голову Френсиса и прижала к своей груди. Он был гораздо ниже ростом, чем мать, и потому всегда чувствовал себя ребёнком в её объятиях.

― Не знаю, мама, сколько времени продлится ещё это ужасное противостояние, но государство ослаблено… И не скоро ещё сможет вернуться к прежнему благополучию.

― Не забывай, сынок, что благополучие вообще не наступит, если мы не выйдем победителями из этого противостояния. Зло не сдаётся без боя. Возможно, если бы власть принадлежала избранным, принадлежала бы магам, то война закончилась не начавшись. Жаль, что мы слишком считаемся с людьми. Это всегда мешало нам идти вперёд, всегда создавало массу проблем. Я знаю, ты согласен со мной… Если бы нам не пришлось сотни лет доказывать людям своё доброе к ним расположение, если бы было принято решение сбросить эту ношу как балласт, сегодня мы далеко бы ушли… Вперёд. Что там феи и эльфы с их пресловутой вековой магической мудростью.

― Помнишь, ты говорила, что Берингриф — лишь сумасшедший преступник, маниакальный последователей безумных предков. А теперь он уничтожил полгосударства. Ты не думаешь, что в его руках непобедимая сила?

― Ну, положим, непобедимая сила теперь потеряна навсегда, — Элеонора имела ввиду Кочевницу. — Наши силы равны, сынок… Можешь мне поверить, очень скоро он лишится и последней надежды. Живя вдали от цивилизации, хоть даже и имея огромный магический потенциал, он никогда не сможет противостоять нашим знаниям и опыту. Скажу тебе по секрету, дорогой, — дама перешла на шёпот, — следующее выступление на Север будет серьёзно подкреплено.

Френсис старался не подавать виду, но ладошки похолодели и намокли, в горле пересохло, а на ум не шли никакие фразы, чтобы беспристрастно продолжить беседу и не вызвать подозрения у мудрого председателя магического совета. Но Френсис напрасно беспокоился. Дама, что умела вывести на чистую воду сотню изощрённых лжецов, никогда не смогла бы разглядеть даже очевидной для всех, доказанной многократно вины своего чада. Она совершала непоправимую ошибку: инвестировала все свои чувства и надежды в недостойного человека.

― Знаешь, мама, главное, чтобы это подкрепление не обошлось нам большой ценой. Столько погибших…

Элеонора даже прослезилась, растроганная сочувствием сына.

― Нет, мой дорогой. Всё взвешено и продумано. Дело поручено Орландо и его людям. Ты знаешь, они редко дают осечку. Тем более, в таком деле… Они справятся.

― В каком, мама?.. — Френсис будто между прочим бросил матери вопрос и озабоченно стал перебирать бумаги на столе.

Элеонора начала говорить очень тихо, наклонившись над столом и сыном. В самое его ухо.

― Орландо снова отправится в кузницу Берингрифа. У нас есть средство потушить огонь. Это погубит всех его всадников. Он останется без армии… Понимаешь? — Элеонора хотела ещё что-то сказать, но устрашилась своей откровенности. Поспешно чмокнула сына в щёку, распечатав комнату и послав ему лучезарную улыбку, скрылась за дверью, оставив за собой шлейф тонкого изысканного аромата дорогих духов.