Еретики Аквасильвы - Ансельм Одли

— Каким образом, Шихап? — перебил его Дальриад. — Ты передавишь всех пиратов своим животом?

Шихап добродушно усмехнулся. Он не обижался, когда люди шутили над его весом и округлой фигурой.

— Неужели вы не знаете, что может делать звонкая монета?

— Ты говоришь о тех деньгах, которые лежат в твоих сундуках? Могу поспорить, что даже Священный город не имеет таких толстых стен, как твой маленький скромный домик.

— Джентльмены, вы находитесь на заседании Совета, — с укором произнес мой отец.

Многие из присутствующих старались скрыть улыбки. Похоже, Атек был прав, назвав Шихапа и Дальриада бескорыстными сторонниками Гамилькара. Неужели они запланировали эту «перебранку» заранее? Мезентий кипел от злости при виде того, как его тема теряла актуальность.

— Я требую голосования, — сказал он.

Такая поспешность показалась мне не очень мудрой. Прежде всего голосование раскрыло тех, кто поддерживал Мезентия. Их оказалось больше, чем я думал. Предложение торговца было отклонено восьмью голосами против пяти. Неужели Форит действовал так эффективно? Или в деле участвовали другие силы, о которых я не знал? Весть о замене Сиана вызвала у меня большие подозрения. Какую сторону примет новый аварх, если этот вопрос будет повторно выставлен на обсуждение? Два-три дополнительных голоса, и Мезентий добьется своего. Впрочем, мой отец имел право вето — мы могли отвергнуть любое решение, набравшее меньше десяти голосов.

Подведя итоги, отец объявил о закрытии собрания. Я не сказал ни слова — в основном из-за того, что не разбирался должным образом в обсуждаемых темах. Мне даже были неизвестны названия некоторых улиц, о которых говорили советники, и я больше не чувствовал, что нахожусь в родном городе. После моего отъезда здесь произошло слишком много событий.

Люди не спеша вставали с кресел и собирались небольшими группами. Палатина и Равенна спустились с балкона. Я встретил их, и мы направились к выходу из зала. Дальриад шутливо комментировал прошедшее голосование. Вокруг него собралось несколько советников, и их смех заставлял Мезентия морщиться от ярости. Он метал в оппонентов кинжалы гневных взглядов.

— Очень поучительно! — произнесла Палатина. — Ваш адмирал неплохо разбирается в стратегии.

— Вы должны что-то предпринять, — сказала Равенна. — Иначе Мезентий и Хаалук будут саботировать любые ваши начинания. Если вы не остановите их, они превратят заседания Совета в комедию.

— Эта парочка уже не раз пыталась подчинить себе советников. После того как мне исполнилось пятнадцать лет, я наблюдал с балкона за всеми открытыми заседаниями. Так что позиция Мезентия меня не удивляет. Правда, прежде она ни на что не влияла. Здесь обсуждались крохотные изменения тарифов и незначительные расходы на благоустройство города. Теперь все изменилось — в том числе и сам Мезентий.

Прежде он и Шихап были неразлучными друзьями. Они часто спорили, но их разногласия не выходили за стены Совета. Сейчас у Мезентия имелась собственная фракция, и, судя по всему, он больше не общался с Шихапом.

— Тебе не нравятся эти перемены, не так ли? — спросила Равенна, демонстрируя свои сверхъестественные телепатические способности.

Я всегда прислушивался к ее мнению и советам. Единственное, что меня злило, так это всезнайство Равенны. Неужели она действительно могла читать мои мысли? Или ей помогало какое-то обостренное восприятие?

— Ты вернулся, а здесь все по-другому. И нет той дружбы, что была когда-то.

Я хотел ответить ей какой-то колкостью, но, к счастью, в разговор вмешалась Палатина:

— Они не выступают против твоего отца. На самом деле их тревожит судьба Лепидора. Они стремятся к процветанию города, и Форит здесь ни при чем. Им просто не нравится Гамилькар.

— Нет, тут дело не в антипатии, — запротестовал я. — Когда Барка приплыл за первым грузом, они встретили его с распростертыми объятиями. Теперь они хотят разорвать соглашение — еще до того, как появилась причина для этого. Мезентий всегда утверждал, что он человек слова. Сейчас он готов нарушить контракт и тем самым опозорить наш город.

— Он верит, что так будет лучше для всех, — сказала Палатина. — Возможно, его ввели в заблуждение. В любом случае люди из Совета по-прежнему поддерживают графа Элнибала. Железо и деньги не повлияли на них.

— Пока не повлияли! Но что будет дальше? Если Мезентий так сильно изменился за год, то каким человеком он станет в будущем?

Из зала начали выходить люди. Чтобы не привлекать их копи ЭНИе к нашим персонам, я повел девушек по дворцовым в одну и3 комнат на верхнем этаже западного крыла. В свое время я устроил там рабочий кабинет — точнее, маленькую комнатку, где можно было посидеть и подумать в одиночестве. Эта маленькая и темная комната имела огромное преимущество — в ней находился открытый камин. В моих апартаментах камин давно заменили настенными обогревателями, но здесь сохранился уют минувшего века. Мне нравилось приходить сюда во время штормов.

В комнате было темно, однако я знал тут каждый уголок. Мне потребовалось несколько секунд, чтобы найти трутницу и зажечь сухие водоросли, лежавшие в камине. Палатина включила две изолампы.

— Похоже, ты привык к комфорту, — сказала она, растянувшись на софе лицом к огню.

Прежде эта комната была пустой, как стол танетянского чиновника. Пару лет назад я украсил стены старинными гобеленами и перенес сюда удобную мебель. Мы с Равенной сели на вторую кушетку.

— Все это очень подозрительно, — задумчиво сказала Палатина.

Девушка очарованно смотрела на танцующее пламя. Возможно, она видела камин впервые в жизни. В Фетии они не использовались — там было слишком жарко. В последнее время я обходился без дымохода, потому что жег не дрова, а остатки огненного дерева, доставшиеся мне после очистки реактора на «Мардуке». Вряд ли на Аквасильве нашелся бы второй такой богач, который стал бы жечь в камине свежее огненное дерево.

— В каком смысле? — спросила Равенна, развязав широкий бант и высвободив волосы.

Жаль, что они не вьются, подумал я. Мне вспомнился наш договор, и я почувствовал стыд за свое недоверие к ней. Такой же стыд одолевал меня, когда я завидовал дружбе Палатины и Гамилькара.

— Мы столкнулись с интересами двух групп. Форит хочет завладеть контрактом на продажу железа. Его люди пытаются подкупить Совет и саботировать договор с Гамилькаром. Их усилия вполне очевидны и поддаются прогнозу. Другой группой является Сфера. Но я пока не понимаю, что нужно жрецам…

Палатина села и склонилась к огню. Ее речь, как обычно, сопровождалась активной жестикуляцией рук.

— Они меняют старого аварха и переводят его с повышением в Фарассу. Зачем им так спешить? Через год-другой Сиана и так удалился бы на покой. Чтобы скрыть свои замыслы, им пришлось отдать ему тепленькое местечко в зиккурате. А между тем Лечеззар довольно скуп на почести.