Еретики Аквасильвы - Ансельм Одли

— Кто этот ребенок? — спросил его отец. — Ты знаешь, кто он?

Мужчина умирал.

— Меня зовут Бителен. Я из клана Салассы. Этот ребенок…

Кровь хлынула из его рта, и Моритан беспомощно развел руками. Однако гвардеец не желал сдаваться смерти.

— Кто вы? — прошептал он.

В его горле клокотала кровь. Дыхание вырывалось из груди с надсадным хрипом.

— Элнибал. Эсграф Лепидора.

— Лепидор? Где это?

— В Океании. Ты хочешь о чем-то попросить?

Человек в гвардейской форме нащупал дрожащей рукой медальон и вытащил его из-под рубашки. Когда он сорвал его с цепочки, кровь потекла из раны так сильно, что Моритан уже не мог остановить ее, прижимая плащ к животу мужчины. Морщась от боли, раненый протянул медальон отцу. Его лицо стало мертвенно-серым.

— Ты узнаешь этот предмет?

Я не узнал, но Элнибал ответил:

— Да. Это фетийская судейская печать.

— Я главный казначей. Прошу тебя… Поклянись мне, что ты воспитаешь мальчика как собственного сына и никогда не расскажешь Сфере о тайне его рождения.

Глаза Кортьереса расширились, но мой отец взял медальон и заверил умиравшего мужчину:

— Клянусь тебе в этом.

Смертельный приступ кашля сотряс тело фетийского казначея. Он повалился на мокрые камни и открыл было рот для крика, но из его горла лишь вылился новый густой поток крови. Мужчина выгнул спину и прохрипел:

— Его зовут Катан…

Последняя конвульсия оборвала нить жизни. Отец повернулся к друзьям. Он немного нагибался вперед, защищая ребенка от дождя.

— Нам лучше уйти отсюда, — сказал Моритан. — Вскоре здесь появится патруль. Они начнут выяснять, что тут произошло и чей это ребенок.

— Мы о нем ничего не узнали, — посетовал отец…

Сцена побледнела, и я вынырнул из сферы памяти в уютное тепло гостиной.

— Вот как все это случилось, — сказал отец. — Мы ушли на постоялый двор. Остальное к делу не относится.

— Значит, Моритан и Кортьерес тоже еретики? — спросил я.

— Не совсем. Кортьерес не был в Цитадели. Его обучал кэмбресский еретик, служивший элементу Земли. Моритан провел год в цитадели Воды, но стал атеистом. Он не поддерживает Сферу. Однако его мало волнует судьба Архипелага.

— Расскажи нам о Палатине, — попросила мать. — У нее необычное имя. Кажется, я недавно где-то слышала его.

— Конечно, слышала. О Палатине Кантени ходили легенды. Эта девушка в двадцать один год стала лидером фетийских республиканцев. Полтора года назад ее якобы убили.

— Ты думаешь, это она и есть?

— Не знаю, — честно признался я. — Но, судя по всему, она действительно моя кузина.

— Я могу лишь подтвердить, что ты фетиец, — поднимаясь из кресла, сказал отец. — Мы поговорим о Цитадели завтра вечером.

Попрощавшись с родителями, я вернулся в свои покои на верхнем этаже угловой башни. Моя спальная комната располагались как раз над приемным залом. Сев в кресло, я задумчиво уставился в окно, за которым сверкали молнии и ярился шторм. Перед моим взором проплывали картины двадцатилетней давности. Я знал, что означала судейская печать. Эти медальоны являлись символами верховной власти в фетийской империи. Они изготавливались индивидуально для каждого владельца. Их нельзя было подделать или украсть. Но почему главный казначей отдал жизнь, защищая ребенка? Кем были мои родители и как я оказался в руках жрецов?

Итак, Палатина приходилась мне кузиной, а Элнибал ничего не знал о'моей настоящей семье. Поиски зашли в тупик. Я не надеялся найти ответы в каких-то фетийских архивах. Если записи о моем рождении когда-то и существовали, то сакри давно уже уничтожили их. Я почувствовал тоску и досаду. Палатина разожгла в моем сердце радостные ожидания, и вот теперь они угасли. Впрочем, в будущем я мог получить дополнительные сведения. Вряд ли у Палатины было много кузенов… Но на это могли уйти годы.

Глава 18

На следующее утро шторм усилился. Так как два предыдущих циклона свирепствовали по три дня, то и этот, очевидно, должен был продлиться столько же. Сфера запрещала изучение погоды, но было ясно, что любое природное явление имело некую цикличность. Мы часто отмечали серии по пять-шесть штормов одинаковой силы и длительности.

В связи с непогодой строительство новых объектов было приостановлено. Чтобы не терять время зря, отец созвал городской Совет. Поскольку заседание объявили открытым, я пригласил на него Равенну и Палатину. Им хотелось войти в курс лепидорских дел. Я не имел права голоса в Совете, хотя и был его членом — то есть мне дозволялось участвовать в дискуссиях, но окончательные решения принимались без меня.

В отличие от многих помещений дворца церемониальный зал почти не изменился. Здесь проводились только открытые заседания. Для конфиденциальных встреч Совета имелась особая комната. Зал со сводчатым потолком располагался на втором этаже. Гобелены на стенах улучшали звукоизоляцию. Пол был устлан темно-синими циновками. Мне нравился этот цвет. Хорошо, что отец оставил обстановку прежней. Новыми были только кресла и овальный полированный стол, сделанный из редкого белого дерева.

Отец сидел спиной к высоким окнам. Задернутые шторы заглушали рев бури. Слева от графа разместился Атек; справа — Осман Тейлиний. Осман был главой Совета многие годы. Я не понимал, почему его ежегодно переизбирали на этот пост. Он никогда не имел своего собственного мнения. Меня усадили рядом с Атеком. Судя по всему, отец решил повысить мой статус. Он объявил, что хочет сделать меня полноправным членом Совета. В тот момент я побоялся сказать ему, что не собираюсь задерживаться в Лепидоре надолго.

Среди советников были такие известные люди, как начальник порта Янус Тортелен, аварх Гай Сиана, торговец Шихап и контр-адмирал Дальриад. Последний командовал лепидорским флотом и ротой морской пехоты. В принципе с этими обязанностями справился бы любой капитан, но Дальриад получил свой чин на имперской службе. Он гордился своим званием и требовал, чтобы все называли его адмиралом.

Когда мы вошли в зал, советники уже сидели на своих местах. Я не заметил лишь Сиана и Дальриада. Девушки поднялись на балкон и расположились неподалеку от матери. Графиня Иррия любила посещать подобные собрания. Я поднял голову и посмотрел на балкон. Палатина помахала мне рукой. Равенна улыбнулась. Их дружеская поддержка помогла мне одолеть нервную дрожь. Интересно, почему я не боялся карабкаться по стене над острыми скалами, но волновался, участвуя в мирном заседании Совета? Ведь я же знал всех этих людей.

Дальриад вошел в зал и передал слуге синий плащ. Он сел рядом со мной, заговорщицки подмигнул мне и с усмешкой раскланялся с остальными членами Совета. Несмотря на его грубоватый нрав, я считал адмирала одним из лучших своих наставников. Он обучал меня судоходству на нашей единственной манте «Мардук». Было бы здорово, если бы отец купил вторую манту. Цены на железо росли. Мы вполне могли приобрести корабль на деньги, полученные за следующий груз руды. Если пиратские атаки не прекратятся, нам в любом случае придется увеличить лепидорский флот.