Нечаянная любовь - Элизабет Деланси

Выражение лица Джулии не изменилось. Гилберт не видел и тени неодобрения или осуждения.

— Так вот почему ты решил не ходить в церковь? Из-за того, что над тобой смеялись?

Неожиданно он подумал, раз она задала ему такой вопрос, значит, поймет все, что бы он ни рассказал ей. Она поймет и, может быть, простит если он расскажет, что хотел обмануть ее. Ему захотелось рассказать ей правду о деньгах и о своем желании уехать из города. Может быть, хотя бы таким образом он сможет отплатить ей за доверие, за понимание, за любовь?

— Да, потому. Я не создан для порядочной жизни. Когда ты узнаешь меня получше, то увидишь, что я способен на многое. Мои поступки шокируют горожан. Они не ждут от меня ничего хорошего!

Джулия посмотрела на него очень внимательно.

— Тогда и удиви всех: сделай то, чего от тебя не ожидают! — в глазах запрыгали озорные искорки. — Особенно, начальник полиции Макквиг!..

Об этом Гилберт как-то не подумал. Конечно, если он не придет в церковь, то его отсутствие, наверное, Доставит Макквигу огромное удовольствие.

— Кроме того, — продолжала Джулия. — Я знаю, что ты очень любишь Гилберта.

Молодой человек со злостью ударил кулаком по тулье шляпы, вспомнив глаза Гилберта — голубые, доверчивые, огромные, словно блюдца. До боли знакомой стала каждая черточка его личика, каждый завиток Шелковистых волос, каждая нежная складочка на ручках, невинный взгляд… Если он уедет из города, то будет скучать по мальчугану!

Гилберт вытер вспотевший лоб рукавом.

— Он хороший мальчик…

— Ну вот, — все еще мягко увещевала Джулия. — Приходи в церковь, держись гордо и уверенно!

От ее слов, у него немного потеплело на душе. Мрачное настроение понемногу рассеивалось. Сейчас он был почти уверен, что она его любит. По какой еще причине женщина могла бы относиться к нему с такой благосклонностью?

— Наверное, я пойду утром в церковь, — согласился он.

— Вот и хорошо.

Отвернувшись, она достала из духовки противень с готовым печеньем. Заскрипела жестяная лопаточка, когда Джулия принялась снимать печенье с противня. Гилберт, не отрываясь, жадно разглядывал ее — плечи, руки, талию, вплоть до нижней оборки на платье. Он помнил, как волновался, боясь, что Джулия слишком влюбится в него! Но сомнения обернулись против него. Он никогда не сможет забыть Джулию — ее стройную фигуру, вкус ее поцелуев, запах ее волос, ее доброту. У него потемнело в глазах от прилива желания. Больше всего на свете ему хотелось того, о чем он боялся подумать. Он сделает это, если Джулия позволит.

Гилберт положил шляпу и подошел к ней. Положил руки ей на талию.

— Джулия…

Она перестала снимать печенье, стояла неподвижно, замерла. Он обнял ее, неуверенно и осторожно коснулся ладонью груди, словно ждал, как она отнесется к его поступку. Женщина выронила из рук лопаточку и прижалась к нему спиной. Гилберт получил ответ на своей вопрос.

Гилберт обнял ее посильнее и поцеловал в шею, снова ощутив свежий лимонный запах.

— Ты должна знать, что я пришел сюда не ради этого.

— Знаю…

В кухне было тихо, в самом воздухе, казалось, витает таинственность. Гилберт зарылся лицом в ее волосы, поцеловал ухо. Джулия прерывисто вздохнула. Он хочет ее любви, хотел познать, хотя бы однажды, всю полноту обладания этой женщиной.

Руки нырнули под фартук, коснулись блузки. Он почувствовал, как напряглась ее грудь под его ладонями. На ней не было корсета. Ничего, кроме слоя тонкой ткани. Теребя складки на блузке, он ласкал ее грудь.

— Ты мне нужна, Джулия.

Она повернулась к нему и обняла его за шею. Наклонившись, он нерешительно поцеловал ее. Потом стал жадно, ненасытно целовать ее рот, проникая языком в каждый уголок. Ему казалось, что ночные мечты и грезы сбываются. Джулия была нежная, трепетная, страстная. И отвечала на его поцелуи открыто неискушенно, радостно. От ее близости, Гилберт совершенно обезумел. С силой прижав к себе, принялся теребить крючки и пуговицы на блузке, лихорадочно и торопливо стягивать лямки фартука. Он не мог больше ждать, он хотел ее.

— Подожди… — шепнула она.

Он замер, испуганно уставившись на нее.

Она взяла его лицо в ладони, почти касаясь губами, прошептала:

— Пойдем со мной.

Высвободившись из его объятий, сняла фартук, погасила лампу над столом, взяла лампу поменьше и протянула ему руку.

Взявшись за руки, они прошли по коридору и поднялись по лестнице на второй этаж. Мягкий, желтоватый свет озарил блестящую мебель, мягкие подушки и цветное покрывало. Джулия поставила лампу на тумбочку и принялась снимать покрывало с кровати. Гилберту захотелось спросить, понимает ли она, что делает, отдаваясь ему с готовностью и желанием. Может быть, надо объяснить, что он не всегда бывает джентльменом. Хотя сегодня будет очень стараться!

Внезапно он замер от мысли странно-нелепой, от которой немного растерялся и почувствовал себя неловко. Джулия была женой доктора. Не прошло еще и года, как Эдвард умер, а Гилберт уже собирается переспать с его вдовой.

— Я… — он запнулся. — А доктор? Джулия спокойно посмотрела на него, помолчала и ответила глуховатым глосом:

— Гиб, у нас с Эдвардом не было ничего такого. У нас не было ничего.

— Что ты имеешь в виду под «ничего»? — удивленно уставился Гилберт на жещину.

Она улыбнулась, печально, грустно, сожалеюще.

— Мы занимались этим поначалу… Мне кажется, он думал, что мне необходимо… А потом перестали… Это вышло как-то само собой… Мы никогда не обсуждали, почему все так сложилось.

— Но ты была его женой.

— Не совсем так. Была не такой, как его первая жена.

Гилберт был ошеломлен. Он очень уважал доктора, но теперь был неприятно поражен, узнав о нем такое. Гилберт всегда считал, что мужчина не имеет права жениться, если не собирается быть мужем женщины. Он не имеет на это никакого права!

— Я была с ним по-своему счастлива, — продолжала говорить Джулия. — Ты не должен думать иначе! — нагнувшись, стала расправлять одеяло. — Ты можешь сейчас уйти, если хочешь… Я пойму.

Она говорила так грустно, что у Гилберта от нежности и жалости заныло сердце. Сняв куртку, сорвал с себя рубашку. Джулия стояла у кровати напряженно, немного скованно. Он шагнул к ней, крепко обнял за талию.

— Забудь сейчас о докторе, — прошептал, глядя ей в глаза. — Существуем только я и ты, и все касается только нас двоих!

Глава 18

Джулия смотрела на обнаженного по пояс Гилберта. У него была совершенная, пропорциональная фигура, упругие мускулы перекатывались под нежными прикосновениями ее ладоней. Она гладила и с жадностью разглядывала его — вот небольшой шрам, вот — царапина. Ниже пояса — полоска незагорелой белой-белой кожи.