Нечаянная любовь - Элизабет Деланси

Ярко светило солнце. Мимо проехал фургон, подняв облако пыли. Джулия достала носовой платок и закрыла лицо, ожидая, когда облако рассеется.

Подойдя к салуну, поднялась по наружной лестнице на второй этаж и вошла в тускло освещенный коридор. Из-за дверей доносились женские голоса и ворчание мужчин. Она старалась не смотреть по сторонам, совершенно не хотелось стать свидетельницей какой-нибудь пикантной сцены.

Одна из дверей распахнулась, вышла Сарабет Браун, а следом — какой-то мужчина. Джулия отшатнулась, прижалась к стене, опустив глаза, тщетно надеясь, что ее не заметят.

— Здравствуйте, миссис Меткалф! Джулия заставила себя поднять глаза.

— Добрый день, Сарабет… — поздоровалась она и растерянно замолчала. Рядом с Сарабет стоял смущенный, но довольный Ли Тейбор. Джулия была изумлена. — О… Ли!

— Не сердитесь на него, — улыбнулась Сарабет. — Он такой застенчивый. Вы, наверное, ищете Берта Скоби?

— Да. Он ушел от миссис Кичен и, говорят, снял здесь комнату.

— Вторая дверь налево, — сказала Сарабет. — Кажется, он почти выздоровел. Но напивается, как и прежде, до полусмерти! — женщина улыбнулась вслед Джулии и вернулась вместе с Ли в комнату.

Джулия несколько минут стояла, пытаясь справиться с растерянностью и изумлением. Значит, Ли, все-таки, навещает Сарабет в «Бон Тоне»! И уж, конечно, они не салфеточки плетут, закрываясь в комнате!

Вышагивая дальше по коридору, она украдкой поглядывала на закрытые двери. Интересно, какие еще сюрпризы могут подстерегать ее? Наконец, она нашла комнату Скоби, постучала в дверь и окликнула:

— Мистер Скоби!

— Открыто, — откликнулся из комнаты мужской голос.

Джулия робко открыла дверь. Скоби лежал, развалившись на неубранной постели. Лицо у него было лилово-пунцового цвета и оставляло гнетущее впечатление. Такой цвет лица, обычно, бывает у любителей большого количества виски.

Скоби помахал бутылкой и громко икнул.

— Вы все еще отрабатываете пять долларов?

— Да, мистер Скоби, — вежливо отозвалась Джулия, поморщившись от запаха пота, грязной одежды и алкогольного перегара.

Она помогла раненому снять рубашку, обследовала его, убедилась, что раны почти затянулись, вопреки образу жизни Берта.

— Пожалуй, вам можно вернуться на работу, — сказала Джулия. — Вы можете пока работать неполную смену, но все равно, трудиться вы в состоянии. Кроме того, вам необходимо разрабатывать плечо!

— У меня нет работы. Хьюз рассчитал меня вчистую и отправил с шахты. Потому что теперь я не могу размахивать молотом, как прежде.

— Очень прискорбно слышать об этом, — сказала Джулия, хотя не была очень удивлена. На шахте постоянно увольняли рабочих. И, конечно, Гарлану невыгодно держать человека, который не может проводить в забое полную смену.

— Он еще пожалеет об этом, — угрожающе заметил Скоби, надевая рубашку.

— Это почему? — поинтересовалась Джулия. Свирепо вращая слезящимися, воспаленными глазами, Скоби сказал:

— В свое время услышите об этом. Скоро вы о многом узнаете!

— Может быть, вам стоит отправиться в Бьютт? — посоветовала Джулия, застегивая замочки на сумке. — Там требуются рабочие руки.

— Хьюз говорил мне то же самое, — насмешливо ухмыльнулся Скоби. — Но Бьютт меня совершенно не интересует…

За день до крестин, в субботу, Гилберт отправился в город. Он взял с собой самую лучшую одежду. Почистил костюм, шляпу, чтобы иметь в церкви приличный вид. Зашел в парикмахерскую, постригся, побрился, принял горячую ванну. Когда он выходил из парикмахерской, возле дверей собралась внушительная очередь из ковбоев и шахтеров. Всем было известно, что мисс Лавиния не пускает клиента на порог публичного дома, если он давно не пользовался мылом и мочалкой. Поужинав в «Пикаксе», Гилберт зашел в «Бон Тон». В салуне было многолюдно. Все комнаты оказались занятыми. Делвуд предложил ему оставить пока вещи в кладовке. В субботние вечера салун посещала довольно разношерстная публика.

— Выпьешь что-нибудь? — прокричал Делвуд, потому что в зале было чересчур шумно, все оживленно разговаривали, перебивая и не слушая друг друга.

Гилберт поставил ногу на медную подножку.

— Нет. Мне завтра надо быть в церкви! — он произнес эти слова торжественно и горделиво.

— Наслышан, — Делвуд покачал головой. — Надеюсь, что малыш вырастет не таким, как ты!

Слова Делвуда задели за живое, Гилберт яростно взглянул на хозяина салуна, и тот поспешно добавил примирительным тоном:

— Конечно, я видел парней и похуже! Слышал о Сарабет и Ли? — спросил он, вытащил из-за пояса чистую салфетку, принялся старательно протирать стойку.

— А что я должен слышать?

— Они снова дружат.

— Правда? — оказывается, за две недели, которые Гилберт провел на руднике, жизнь в Стайлзе вовсе не остановилась.

— Ли приходит сюда каждый вечер, чтобы смотреть на Сарабет влюбленными глазами, — он кивнул в сторону комнаты для карточных игр. — Иди, посмотри сам!

Гилберт уже собирался пойти, когда раздался страшный грохот, который заглушил звуки банджо и пианино. Зазвенело разбитое стекло. Стул, опрокинувшись, перевернулся несколько раз. На пол полетели посуда и карты.

— Боже Всемогущий! — запричитал Делвуд и выскочил из-за стойки.

Скоби ругался на чем свет стоит, придерживая перевязанную руку. Возле него на одной ноге крутился ковбой. Видимо, ему отдавило столом ногу.

— Скоби, клянусь, — заорал ковбой, наконец-то, придя в себя, — ты самый тупой на свете!

Скоби рванулся к ковбою. Мужчины разъяренно осыпали друг друга проклятиями и ругательствами.

— Вы, прекратите! — приказал Делвуд.

Гилберт подумал, что сейчас ковбой свалит с ног Берта, и Джулии снова придется его зашивать. Он подошел к задирам, встал между ними. Скоби, размахивая кулаками, пытался через Гилберта дотянуться до противника.

— Остынь, Скоби, — попросил Гиб, слегка оттолкнув его. — Ты еще не в той форме, чтобы драться! — На него хлынул запах виски, словно испарения из болота!

Шахтер взглянул на Гилберта, и тут же потерял всякий интерес к своему противнику.

— Посмотри-ка сюда! — заорал он, покачиваясь. — Да ведь это сам мистер Гиб Бут! — глазами, остекленевшими от пьянки, он уставился на молодого человека. — Как поживает вдова? Ты все еще надеешься объездить красивую кобылку?

Гилберт не понял, когда он ударил Скоби в подбородок. Только почувствовал, что от резкого выпада заболела рука от кисти до предплечья. Скоби зашатался, рухнул на пол и неуклюже растянулся.

Вокруг дерущихся собралась толпа. Мужчины подбадривали противников гигиканьем и улюлюканьем. Гнев и ярость, вызванные словами Берта, ударили в голову Гиба. Наклонившись, он поднял Скоби, подцепив за повязку. Тот ошалело вращал глазами, челюсть отвисла, он задыхался. Из рта задиры отвратительно несло перегаром.