Игра в чужую жизнь - Елена Гриб

Кари нахмурил лоб, что-то прикидывая, и Лин поняла: он не станет сопротивляться. Проследить ход его мыслей было нетрудно: хранитель защищает принцессу, а не второго хранителя. Кажется, Марк это тоже осознал и инстинктивно передвинулся ближе к беловолосой.

— У нас равные возможности, — попытался возразить метаморф.

Пленница Грез обидно расхохоталась:

— Ты сравниваешь меня с девчонкой, впервые почувствовавшей силу? Это даже забавно. Устроим поединок? Если вы сможете выйти за пределы прямоугольника, по краям которого стоят мои сестры, преследовать вас я не буду. Если нет — ты уйдешь с моего пути. Согласен?

— Лин? — негромко спросил Кари.

Она кивнула и вышла вперед.

— Подай знак, — приказала Снежа.

Метаморф долгим взглядом посмотрел на Лин, словно прощаясь, и взмахнул рукой.

Вокруг девушки тут же образовался круг из двенадцати лохматых дикарей, каждый из которых сжимал в руках громадных размеров дубину, усаженную железными шипами. Вместо одежды их тела укрывали невыделанные шкуры каких-то зверей, источавшие тошнотворный запах, в волосах торчали мелкие кости, на шеях висели ожерелья из ракушек. Половина этих созданий носила на поясе отрубленную человеческую руку, вторая половина — голову с вырезанными глазами. Кажется, на «украшениях» копошились насекомые и черви. Лин почувствовала тошноту.

Дикари дружно подняли дубины и так же слаженно начали опускать их ей на голову. Девушка вдруг осознала: происходящее — не соревнование, а бой. Щадить ее беловолосая не будет, так чего церемониться?

С неба слетели двенадцать огромных птиц, подхватили мерзкую «добычу», а в сторону Снежи полетела сеть — и Лин провалилась в глубокую яму, из стенок которой, извиваясь, выползали змеи. Сверху донеслось насмешливое:

— Так просто меня не одолеть! Я играю в эту игру почти с рождения и умею отражать любую атаку! Сдавайся, и проваливайте с метаморфом отсюда!

«Я тоже на фантазию не жалуюсь!» — со злостью пробормотала девушка, сосредотачиваясь на происходящем. По змеям прошелся огненный шар, дно ямы поднялось, сравниваясь с поверхностью, Лин торжествующе улыбнулась… И тут же мелкий зверь, похожий на гиену, вонзил зубы в ее ногу. Кровь была настоящая, боль — тоже. Из глаз непроизвольно потекли слезы. Забыв обо всем, она схватила руками пятнистую голову, пытаясь разжать сомкнутые челюсти, и начала захлебываться в болоте, появившемся на месте каменистой почвы. Зловонная жижа плеснула в рот, склизкая трава залепила ноздри… «Да помогите ж хоть кто-нибудь!» — но кричать означало проглотить очередную порцию тины.

Нет, захлебнуться ей не позволили. Трясина исчезла. Теперь девушка была привязана к столбу, у подножья которого занимался хворост. Дым выедал глаза, высушивал пропитанную грязью одежду, превращая ее в подобие доспехов. Пламя понемногу набирало силу, нестерпимо поджаривая ноги. Сквозь сизую дымку виднелись колеблющиеся фигуры парней, прикованных к утесу. Утесу? Откуда он здесь… Лин застонала, вспомнив о возможностях Снежи. Белая рубашка Кари стала сплошь буровато-красной, несколько темных пятен выделялись и на одежде Марка…

«Они понадеялись на меня! — с горечью подумала она. — А когда я не справилась, бросились на помощь. Мне… Не принцессе, ведь это уже не тайна. Подруге, растерявшейся, как дитя малое перед гостями. Жалкая слабачка!..» — Снежа внезапно рухнула на землю, как подкошенная. Но картинка успела смениться еще раз.

Несколько хижин, укрытых пальмовыми листьями, стоят полукругом. Высокие костлявые аборигены медленно, словно во сне, снуют между ними. В центре селения горит огромный костер, куда две старухи неторопливо подбрасывают дрова. Над костром висит приличных размеров котел, вокруг которого сидят голые дети, ожидая еду. Им все равно, что «первое», оставляя за собой грязные разводы, довольно живо барахтается в горячей воде, стараясь вылезти, но покатые стенки и скользкие края позволяют лишь высунуть голову наружу и тут же съехать обратно, на дно.

Беловолосая не подавала признаков жизни, или, вернее, сознания. Ее сестры покинули свои посты, склонились над ней… Затем подхватили предводительницу на руки и понесли прочь. Криков девушки они будто и не слышали.

Температура воды тем временем неумолимо приближалась к точке кипения. Старухи все резвее подбрасывали хворост, у ребятни появились в руках костяные ножи…

Лин представила, как спадают оковы с парней, как рассыпается в пыль скала — и осознала, что ничего не выходит! Они словно находились за невидимой границей, в другом мире, куда ее возможности не распространялись. Кажется, гвардеец что-то кричал, однако его голос был тише комариного писка.

Раскачать наполненную водой посудину не удавалось — ноги то и дело соскальзывали, колени больно стукались о железные стенки, глаза заливала мутная жижа.

Девушка прокляла тот миг, когда мысленно опустила Снеже на голову наковальню. Она попыталась изменить реальность в очередной раз. Из земли выросла пальма, уперлась верхушкой в котел, начала клонить его на бок. Лин обрадовано навалилась на опускающуюся сторону, предвкушая освобождение. Не тут-то было! Прибежали аборигены, не желавшие остаться голодными, мигом выдернули дерево с корнями, поправили слегка покосившуюся «кастрюлю». Девушка поняла: еще немного — и она запаникует по-настоящему. Свариться на придуманном костре! Да, вряд ли кто мог бы похвастаться подобной участью!

И вновь бесполезная попытка — вниз падает большущая сова, вцепляется когтями ей в плечи, стремится вытащить — и рушится наземь, пронзенная примитивным копьем. Появляется стая волков, кружит вокруг огня, отгоняя голодных дикарей, возникает новая птица… и Снежа. На котел опускается тяжелая крышка…

Все. Приехали. Лин осознает, что долго не продержится. Воображение рисует страшные картины мести, а не план спасения. Мысли крутятся в бешеном водовороте, тело отказывается повиноваться. В легкие врывается вода. Ого, это уже почти кипяток! Значит, осталось немного… Сознание милостиво затухает… и мир взрывается ледяными иглами. Кажется, они повсюду, пронзают кожу насквозь, впиваются в голову. А голос, в котором сквозь насмешку проскальзывают нотки беспокойства, только усугубляет мучения.

— Э-эй, рьяска, очнись! Ты ведь не хочешь сдохнуть прямо здесь? Давай, тебе ж еще жениха искать! Ли-ин!!! — маленькие, но сильные ладони хлещут по лицу, заставляя голову мотаться из стороны в сторону. — Хватит придуриваться! Сейчас эта древняя ископаемая заберет наших мужчин. Моего, по крайней мере, точно! Эй! Слышишь? Марк останется здесь!

Очнуться? Зачем? Чтобы ощутить все прелести варки или, если повезет, утопления? Нет, лучше уж… что лучше? Точно не этот колкий холод, с легкостью вымораживающий внутренности…