Умри завтра - Питер Джеймс

– Нет, – пробормотал Гай. – Простите, мы этого не знали.

Сириус угрюмо кивнул:

– Откуда вам знать. К несчастью, она попала в те самые тридцать процентов. Понимаете, даже я не смог обойти донорскую систему, принятую в стране. Наши законы чрезвычайно жесткие.

– Сэр Роджер, – сказала Эмма Джейн, – мы приехали к вам потому, что есть основания подозревать некоторых представителей медицинской профессии в нарушении этих законов ради обеспечения пациентов необходимыми органами.

– Думаете, я помогу вам их выявить?

– Надеемся, – подтвердила она.

Хирург горько усмехнулся:

– Чего только не прочитаешь в Интернете насчет этой проблемы. Но я не верю досужим вымыслам. За каждый донорский орган, предназначенный для трансплантации, отвечает компетентная национальная организация. Ни одна больница в королевстве не получит и не пересадит орган, минуя систему. Это абсолютно невозможно.

– Но не в Колумбии и не в Румынии? – продолжал Гай Батчелор.

– Правда. Еще в Китае, на Тайване, в Индии… Если у вас есть наличные и вы готовы рискнуть, можно поехать в любую из этих стран и получить трансплантат.

– Значит, – не отступал Батчелор, – вы не верите, что кто-то здесь, в Англии, нелегально занимается такими делами?

Сэр Роджер взорвался:

– Послушайте, дело не только в том, чтобы изъять орган у донора и вшить реципиенту. Для этого требуется большая команда: как минимум три хирурга, два анестезиолога, три операционных медсестры, врачи интенсивной терапии, многочисленный специализированный вспомогательный персонал… Все должны иметь медицинское образование, опыт, знать условия и этические законы страны. Пятнадцать-двадцать человек. Разве можно рассчитывать, что никто из них не проболтается? Нонсенс!

– По нашему мнению, в Англии имеется клиника, где проводятся нелегальные операции, – настаивал Батчелор.

Сириус возмутился:

– Знаете, мне даже хотелось бы этого. Возможно, кто-то не против подорвать существующую систему. Но ваши предположения попросту невероятны. Кроме того, зачем рисковать, делая здесь нелегальные операции, когда за границей это можно делать законно?

– Если позволите задать щекотливый вопрос, – продолжал Батчелор, – почему вы с вашим опытом не увезли дочь за границу для трансплантации?

– Увез, – сказал хирург, помедлив, и закончил с неожиданной яростью: – Увез в больницу в Боготе, в грязную поганую дыру. Бедная девочка умерла от инфекции, которую там подхватила. – Он пронзил детективов взглядом. – Ясно?!

Через полчаса, уже в машине на обратном пути к Брайтону, Эмма Джейн прервала молчание, длившееся с момента прощания с сэром Роджером Сириусом.

– Он мне понравился, – сказала она. – Жалко его.

– Правда?

– Правда. Бедняга. Какая ирония судьбы – у лучшего в стране специалиста по пересадке печени умирает дочь от печеночной недостаточности!

– Страшное дело, – согласился Батчелор.

– Ужас.

– Но это и дает мотив.

– Изменить систему?

– Или обойти.

– Почему ты так думаешь?

– Потому что следил за глазами, – объяснил Батчелор. – Рассмотрев фотографии, он сказал, что никого не видел. Так?

– Так.

– И соврал.

86

Случайный, а порой и не совсем случайный наблюдатель способен мгновенно распознать некоторых людей. По брутальной стрижке, накачанной мускулатуре, плохо сидящей одежде, рубленой походке безошибочно узнают копов или военных в штатском. Но, несмотря на короткую стрижку и перебитый нос, Рой Грейс отличался обходительностью, которая едва ли вяжется с его профессией. Одетый в приличное пальто, синий костюм с белой рубашкой и скромным галстуком, с пухлым портфелем в руках, он сошел бы за служащего или программиста в деловой поездке, за чиновника Евросоюза, врача, инженера, приехавшего на конференцию.

Шагая по движущейся дорожке, Грейс глубоко погрузился в раздумья. Он почему-то нервничал, хотя, казалось бы, для этого не было причин. Старый друг, комиссар уголовной полиции Марсель Куллен встретит его в аэропорту и подвезет прямо к офису поставщицы органов, куда он пойдет уже один. Если быть внимательным, не проколоться, все будет хорошо. Быстрая искусная беседа, и назад в Англию.

Но в животе порхают бесчисленные бабочки. Подобное нервное возбуждение Грейс всегда чувствовал, собираясь на свидание, а почему оно возникло теперь – непонятно. Может быть, подсознание напоминает о надеждах, возлагавшихся на прошлую поездку в Мюнхен. Или это просто усталость? Плохо спал несколько ночей подряд. Во время расследования убийства никогда не удается как следует выспаться. Вдобавок страшно хочется произвести впечатление на нового главного констебля.

Взглянув на часы, он ускорил шаг по движущейся ленте, обогнал нескольких человек, потом путь преградила усталая раздраженная мать с коляской и четверыми маленькими детьми. Дорожка заканчивалась, поэтому он пару минут обождал и обошел семейство. Миновал стоявшую справа на подиуме темно-красную «ауди-ТТ», окруженную табличками на немецком языке. Прочесть их он не мог, но предположил, что автомобиль выставлен в качестве приза. Хорошо бы выиграть машину вместо разбитой «альфы». Сукины дети из страховой компании наверняка выплатят смехотворную сумму, которой хватит только на подержанный мопед.

Следующий отрезок дорожки проходил мимо бара, газетного киоска, книжной лавки. Навстречу по параллельной полосе проплывали лица всех возрастов, половина пассажиров разговаривали по мобильникам. Грейс взглянул на юную рыжеволосую красавицу в кожаном пальто с меховой опушкой, выглядевшую на миллион долларов, которая приближалась к нему с большой классной сумкой и чемоданом на колесиках. Интересно, кто это – модель или супермодель, или как их там теперь называют. Его всегда привлекали рыжие волосы, но, к сожалению, рыжих подружек у него никогда не было.

Странно – до связи с Клио он смотрел бы на девушку с вожделением, а теперь ни одной больше не хочет. Эта самая рыжая – едва ли не единственная, на кого он вообще за последние месяцы дважды посмотрел. Да, что говорить, ему невероятно посчастливилось влюбиться в такую женщину, как Клио.

Навстречу проехали, увлеченно беседуя, четыре японских бизнесмена. Нервы еще сильней натянулись, только что не заскрежетали. В чем дело? Неужели полет так подействовал? Приближались два туриста в одинаковых кожаных куртках, державшиеся за руки. У одного голова выбрита, у другого стоят торчком светлые пряди. Дальше ватага тинейджеров с рюкзаками.

И вдруг на параллельной полосе, движущейся навстречу, чуть впереди взметнулись пшеничные волосы, точно такие же, как у Сэнди. Лицо загорожено пожилыми супругами, похожими на каменные изваяния.

Удар в солнечное сплетение.

Грейс замер, не в силах шевельнуться.

Запищал телефон, пришло сообщение. Он на долю секунды взглянул на дисплей.

Связь с Гансом-Юргеном вновь прервалась, будто он нырнул в туннель. Почему дурак вечно звонит оттуда, откуда хуже всего проходит сигнал? Порой он сводит ее с ума. Разумеется, она умеет сдерживать гнев.

Управление злобой – один из главных пунктов процесса духовного возрождения в Международной ассоциации Свободного Духа. Сайентологи ведут к Чистоте под универсальным лозунгом «Мост к полной свободе», но она ушла от них в организацию, которая предлагает то же самое менее агрессивным и дорогостоящим способом.

Сэнди пока еще новичок, хотя очень довольна, что вспышка раздражения при звонке Ганса-Юргена моментально погасла, как спичка на сквозняке.

Новые наставники среди прочего учат: обрести свободу духа – значит стать огоньком на ветру, не привязанным к свечному фитилю или к спичечной головке. Если нуждаешься в опоре, чтобы жить, значит, обязательно исчезнешь, когда исчезнет опора. Иссякнешь. Надо научиться гореть свободно. Тогда никогда не погаснешь. Каждый свободный духом стремится когда-нибудь стать свободно кочующим на ветру пламенем.

Она разглядывала человечество, проплывавшее по встречной дорожке. Люди прикованы к компьютерам, к мобильникам, к расписанию отправления, финансовым заботам, собственным проступкам. Не знают, что все это не имеет значения. Не знают, что она одна из немногих на планете может их научить стать свободными.

Ее взгляд остановился на одном лице. Поистине скорбный мужчина, высокий, сутулый, непричесанный, в темных очках и кожаной куртке со стоячим воротничком, как у китайского мандарина, увешанный значками автогонщика, чтобы произвести впечатление видной персоны в мире автоспорта.

Я могу тебя освободить.

Дальше группа шумных подростков с рюкзаками. У нее опять зазвонил телефон. Схватив трубку рукой в перчатке, она обронила ее на пол и поспешно нагнулась за ней.