Небо внизу - Юлия Стешенко

– О, – кокетливо улыбнулась Тео. – Вы многого обо мне не знаете.

– Но я буду счастлив узнать, – склонился к ней Делани, и Тео на мгновение показалось, что он все-таки решится на поцелуй. Но банкир всего лишь прижался губами к ее ладони. – В следующую субботу в нашем театре дает концерт оркестр из Лиможа. Я позволил себе взять два билета на лучшие места. Вы составите мне компанию?

– Конечно, – милостиво кивнула Тео, и Делани снова поцеловал ее – сначала в запястья, потом в пальцы, и наконец – в раскрытую ладонь.

– Тогда до встречи в субботу, Теодора.

Открывая калитку, Тео заметила, как качнулась в темной кухне занавеска. Но когда вошла в дом, Том сидел в библиотеке и читал так увлеченно, что его пришлось окликнуть.

– Да, госпожа? – поднял совершенно невинные глаза контактный.

– Просто хотела сказать, что я дома. Поднимусь, пожалуй, к себе. Хочу отдохнуть.

– Конечно, госпожа. Сейчас я принесу вам кувшин с охлажденным лимонадом, – захлопнув книгу, Том поднялся. – Как провели время?

– Замечательно. Мило поболтали, выпили вина, прогулялись… Кстати, в субботу приезжает оркестр из Лиможа. Не хочешь пригласить свою блондиночку?

– Билет на галерку стоит десять медяшек, – упер взгляд в пол контрактный. – А два билета – это двадцать медяшек.

– И что? Я могу позволить себе такие безумные траты.

– Зато я не могу. Не хочу, чтобы Рене ждала от меня того, что я не могу дать.

– О, – растерялась Тео. – Но ведь ты можешь дать то, что намного важнее.

– Ага. Могу. Вот только что-то не вижу очереди из желающих эти сокровища получить, – фыркнул Том. – Вы были правы, госпожа Дюваль. Люди всегда выбирают деньги.

– Но я же не это имела в виду, – смутилась Тео, которая имела в виду именно это.

– Значит, я вас неправильно понял. Поднимайтесь наверх, госпожа Дюваль. Сейчас я принесу вам лимонад и зажгу огонь в бойлере. Поздно уже, вам отдыхать пора. Завтра к девяти в церковь.

Тео выросла в убеждении, что богослужение – это либо чудовищно скучно, либо чудовищно глупо. Пастор в методистской церкви бубнил проповедь уныло и монотонно, вгоняя прихожан в дремоту, а неистовые миссионеры в телевизоре кричали, плевались слюной и подпрыгивали, как обкуренные чирлидеры. Вот между этими двумя границами и лежало представление Тео о вере в целом и о способах ее внешнего выражения в частности.

Религия – это театр, и весь вопрос в том, сколько придется заплатить за шоу.

Шоу в храме огня было… впечатляющим. Богослужение началось с медленного, величественного гимна, который исполнял скрытый за перилами балкона хор. Потом заиграли странные инструменты, похожие на гибрид трубы и альпийского рога. Раздувая до красноты щеки, оркестранты извлекали из них звуки, напоминающие то ли вой ветра, то ли гул разгорающегося пожара. Удивительным образом эти совершенно немузыкальные вздохи, стоны и надвигающийся рокот складывались в мелодию – тревожную, бескрайнюю, величественную. Предстоятель Валле, поднимаясь к алтарю, больше не казался смешным и неуклюжим. Его бесформенная, не по размеру сутана превратилась в символ равнодушия к мирским благам. Какая разница, во что ты одет, если наш мир вышел из пламени и в пламя вернется?

Жизнь – это миг между двумя вздохами огня. И только от нас зависит, чем мы заполним эти мгновения.

Предстоятель говорил выразительно и просто – так, как опытный актер читает хороший роман. Он вел проповедь от вступления к кульминации, от кульминации – к финалу, подбрасывая иногда аудитории шутки и задавая вопросы, на которые хотелось ответить.

Кто бы ни писал предстоятелю Валле речь – этот человек свое дело знал. А священник умел работать с публикой. Когда Валле воздел в благословляющем жесте руки, а над головой каждого прихожанина вспыхнул маленький оранжевый огонек, Тео готова была сорваться с места и зааплодировать.

Это было отличное шоу.

И это был очень полезный визит. Ответы на все свои вопросы Тео получила. Осталось только выстроить их в правильную последовательность.

В кофейне пахло так же, как и всегда – горьким шоколадом, кофе и пряным табаком. Лусия, сидя под окном, выпускала изо рта тонкие колечки дыма и они, испуганно подрагивая, уплывали в прозрачный летний полдень.

– Есть много способов вломиться к человеку в голову. Но каждый из них требует непосредственного контакта, – придирчиво осмотрев блюдце, Тео вытащила за хвостик засахаренную вишню и осторожно ее раскусила. От пронзительного сочетания кислоты и сладости рот тут же наполнился слюной, и глоток кофе показался нежным, как бархат. – Священник утверждает, что использовать магию в храме нельзя. Значит, контакт был либо до проповеди, либо после.

– Контакт – это разговор? – уточнил Том, на секунду отвлекаясь от своего занятия. Тщательно и вдумчиво, с архитектурной точностью он конструировал бутерброд из черного хлеба, ветчины, сыра и ломтиков дыни.

– Ты правда будешь это есть?

– Конечно. Вкусно же. Попробуйте! – Том протянул Теодоре тарелку.

– Это даже выглядит мерзко.

– Не мерзко! Вы просто не пробовали, – Том снова подтолкнул по столу тарелку. – Вам понравится!

– Дыня с хлебом? Не думаю.

– Ну хотя бы раз откусите. Хоть немножко…

– Ладно, – тяжко вздохнув, Тео взяла монструозный бутерброд и, зажмурившись, откусила кусочек. Прожевала. Проглотила. Откусила еще раз. – Ну надо же. Действительно вкусно!

– Вот! А я говорил! – возликовал Том. – Такие бутерброды мама летом делала. Говорила, что полезные очень. Там же все сразу: и мясо, и сыр, и фрукты. Еще будете?

– Нет, спасибо.

– Берите, если понравилось! Я не голодный.

– Серьезно? Ты даже не позавтракал.

– Вы тоже.

– А вот я как раз не голодная. И все, что мне нужно – это чашечка кофе, – Тео решительно отпихнула бутерброд владельцу и потащила из блюдца засахаренную сливу. – Возвращаемся к нашему расследованию. Вербального проклятия достаточно при легкой порче, а у нас сложнейшая схема: куда идти, когда, что делать. Эмоции нужно задать, потребность сформировать, подробный паттерн действий проработать. Для таких вещей разговора мало, тут материальный носитель нужен. Скажем, украденный носовой платок.

– Или наоборот, подобранная монета, – с видимым наслаждением прожевав кусок бутерброда, Том отхлебнул сиропно-сладкий кофе. – Я ставлю на монету.

– Почему?

– А потому что. Спереть что-нибудь так, чтобы человек не заметил – это умение нужно. Воровство тоже профессия, и в маленьких городах воришек в лицо знают. В храмах за ними следят в оба.

– А на улице?

– А на улице состоятельный человек голодранцев к себе близко не подпустит.

– Допустим, что это не голодранцы. Может, солидный приезжий господин.

– Приезжих господ, которые на богослужение ходят, наверняка в первую очередь проверили.

– Да, пожалуй… – Тео взяла с блюдца ломтик манго. – Значит, прихожанам что-то дают. Какую-то