Душа Бога. Том 1 - Ник Перумов

его фламберг, – отчеканил Двейн. – Вы храните в себе память этого меча, меча очень непростого. Я не пытаюсь вас подловить, госпожа. Больше того, я как раз не сомневаюсь, что вы – очень ценны для бога Хедина. Вернее, были ценны. Поэтому, простите, я не верю, что вам позволили хозяйничать в Долине вот просто так, без спроса. А чтобы спросить, надо знать как. И Хаген, тан Хединсея, едва ли оставил вас тут в полном одиночестве, ничего не объяснив и не показав. Я могу выйти, я могу даже покинуть пределы Долины. Даю честное слово, не буду даже и пытаться подслушивать. Попытайтесь связаться со своим хозяином, ручаюсь, вас ждёт изрядное разочарование.

– Великий Хедин не храмовая танцовщица, готовая всегда ублажить уставших паломников, – сухо отрезала Сильвия. – Он отзывается, когда считает это необходимым, его молчание ничего не докажет.

– Гм, – Кор Двейн в задумчивости помял подбородок. – Конечно, невозможно ничего доказать тому, кто отказывается даже взглянуть на аргументы. И уж тем более в мои планы не входило вам угрожать. Но… Я понимаю, всё, что я вам покажу, вы объявите обманом и игрой чар. Вы сами так далеко, к окраинам Межреальности, заглянуть не сумеете. Хотя… я ощущаю Хаос. Он стал вашей частью, вам удалось подчинить его себе – похвально, очень похвально. Ничуть не удивляюсь, что великий Хедин положил на вас глаз. Попробуйте спросить у него. Может, ответит.

– Не премину, – заверила гостя Сильвия. – Когда у меня будет время.

– Времени в зелёных кристаллах у вас будет сколько угодно, – парировал Кор. – Только потом они лопаются.

– Кто?

– Кристаллы. В которых заключены целые миры. Всё обращается в пыль, всё распадается и вновь собирается – в нечто целое, но где уже нет ничего отдельного, где досточтимая Сильвия Нагваль, или даже я, Кор Двейн, – лишь смесь сжатых вместе чудовищной силой пылинок. – Спокойствие его мало-помалу таяло, брови сошлись, глаза сощурились. – Когда-то давным-давно я пытался говорить с магами, что, дескать, свобода их от всех и всяческих богов есть первейшая необходимость, что лишь составив великое кольцо всех сильнейших чародеев Сущего, мы сможем избавиться от кошмарного Неназываемого – которого почему-то не сумел устранить великий Хедин, – и меня не послушали. Что ж, теперь я хожу и говорю: «Глупцы, Упорядоченное гибнет, превращается в единый громадный изумруд», – а все только отмахиваются. «Это далеко», «ты обманываешь», «всё только кажется» – и тому подобное. И даже вы, госпожа Сильвия, кому хватило сообразительности взять власть в Долине, не желаете прислушаться к гласу разума. – Кор Двейн вздохнул, поднялся, сокрушённо развёл руками. – Что бы вы обо мне ни думали, я не тиран и никого не неволю. Но спасаться лучше всё-таки всем вместе, а не в одиночку. Ибо что нам, спасшимся, делать потом? Обозревать пустые безжизненные руины, где и словом ни с кем не перекинешься? Как-то мало радости…

В груди у Сильвии что-то внезапно ворохнулось. Она представила вдруг Динтру, то есть Хагена Хединсейского, растерянно топчущегося на краю пылающих развалин Долины, над телом – над её, Сильвии, телом! – и глаза его словно два чёрных провала.

Потому что он не успел.

– Господин Двейн. – Она поднялась тоже, шагнула к нему. – Вы много и красиво говорили. Хвалили меня, делали мне комплименты. Но уж коль вы столь высокого обо мне мнения, должны понимать – слухи о «конце сущего» среди магов ходят испокон века. Без серьёзных доказательств никто никогда не станет…

– Госпожа Сильвия! Какие тут могут быть «серьёзные доказательства»?! Только если увидеть собственными глазами – но разве вы оставите Долину?!

– Не оставлю, – кивнула она. – Но я дам вам шанс, господин Двейн. Идёмте.

* * *

Ночь Долины, ласковая, тёплая и тихая, обнимала их, шагавших рядом, словно пару любовников. Сильвия вела гостя хорошо знакомой дорогой – дорогой, которую запомнила раз и навсегда.

К Башне Высшей Защиты.

– Нам сюда? – усмехнулся Кор, шагнув через порог. – Моя дорогая Сильвия, уверяю вас, не стоило трудиться. Я легко перебью любые «негаторы магии» или как там их ещё называли. Просто заставлю захлебнуться силой.

– Нет, господин Двейн. Вы хотели мне что-то показать? Ту самую «гибель сущего»? Вот и покажите. Отсюда.

– А, то есть вы верите, что здесь вам не будет явлено ни мороков, ни миражей? Что здесь я не смогу вас обмануть?

– О нет, господин Двейн. Вы меня не обманете. Вы просто укажете мне, куда смотреть, а уж с остальным я как-нибудь сама справлюсь.

– Хм, далековидение? Это сложные чары, а вы, госпожа, так отчаянно молоды…

Отчаянно молода, подумала Сильвия.

Ну да. По человеческим меркам – совсем юная девушка. Только-только замуж можно стало. И – дочь Хозяина Ливня, Ферреро Нагваля. Который, если вспоминать Красный Арк и уроки истории, водил Смертные Ливни невесть сколько лет.

И успел ещё как-то зачать её, Сильвию.

А может, это случилось много-много лет назад? Когда отец был человеком и мама – достойной, уважаемой чародейкой? Может, она, Сильвия, спала магическим сном невесть сколько?

Стой, одёрнула она себя. Об этом я подумаю потом. Как только исполню что должно.

– Интересный камешек какой, – иронично заметил Кор, глядя на приснопамятный белый монолит, тот самый, на котором Сильвию пытались «избавить от инфестации Хаосом».

– Да, – вежливо кивнула та. – Вот отсюда мы и глянем, с вашего позволения, дорогой господин Кор Двейн.

Тот поморщился.

– Госпожа хозяйка. Ну зачем эти… странные колкости? Я пришёл к вам с миром. Когда вы полезли к Читающим – в моё, между прочим, хозяйство полезли! – я решил, что лучше будет чуть уступить ради мира меж нами. Я надеялся, что вы прислушаетесь к голосу разума…

– И что? – спокойно осведомилась Сильвия. – С кем надо воевать? Упорядоченное огромно. Маги Долины искусны, спору нет, но количество порой одолевает качество. Или речь опять пойдёт о том самом Неназываемом?

– Нет. Речь пойдёт о том, что надо остановить тех, кто свёртывает само пространство, кто превращает сущее в кристалл. Чем больше будет магов в наших рядах, тем лучше.

– Но кто же на это пошёл? – уверенность Кора Двейна нервировала. – Кто уничтожает сущее? И не уничтожит ли при этом он сам себя?

– Хорошие вопросы, госпожа. Но, может, вы сперва взглянете сами?

Сильвия положила обе ладони на отполированный белый мрамор. Камень едва заметно вздрогнул под её пальцами – он тоже узнал.

По жилам и костям рук вверх устремился льдистый, хрусткий холод – холод, способный мигом привести в чувство самого закоренелого пьяницу. Сильвии пришлось повозиться, прежде чем она этого добилась, но камень, способный всасывать даже эманации Хаоса, разрушал и иные