Ледовые пираты - Гузманн Дирк

— Ты знаешь, что у меня на родине означает, когда женщина подвязывает свои волосы кверху? — спросил Бьор, шагая по лужам и грязи, не глядя под ноги. Мательда же прыгала с одного островка, поросшего травой, на другой.

— Что она готова бороться с морем? — попыталась она догадаться, невольно понизив голос, хотя вокруг не было ни души.

— Нет, — рассмеялся Бьор. — У нас, норманнов, молодые незамужние женщины ходят с распущенными волосами. Если же волосы подвязаны кверху, значит, речь идет о пожилой женщине.

— Если вы распознаете пожилых женщин только по их прическе, то у вас или все мужчины слепые, или все женщины — красавицы, — заметила Мательда. Но уже в следующий момент пожалела о своих словах: громкий хохот Бьора предательски отразился эхом от стен заброшенных портовых складов.

Дорога вела их между складскими помещениями с почерневшими от времени и дождей стенами. Некоторые постройки так накренились от ветра, что Мательда бросала испуганные взгляды на их фронтоны. Только Бьор, казалось, точно знал свою цель. «Почему он тут так хорошо ориентируется?» — недоумевала Мательда.

Вскоре они дошли до какого-то склада, и он громко забарабанил кулаком по двери. На улице была глухая ночь, ураганный ветер смел с улиц всех людей, но Бьор постучал в дверь всего один раз, и она сразу же открылась. В желтом свете, проникавшем изнутри, показался мужчина в длинном одеянии.

— Ну наконец-то! — хрипло прокаркал он. — Я уж думал, вы никогда не вернетесь.

Бьор шагнул внутрь, и Мательда, с любопытством озираясь, последовала за ним. Это был обширный склад, скудно освещенный масляными лампами и почти пустой. В зимние месяцы кораблеплавание на Mare Nostrum почти полностью замирало, экипажи торговых кораблей проводили время в кабаках, а торговые склады превращались в дворцы для крыс и мышей. В Равенне дела, казалось, обстояли так же, как и в Риво Альто…

— А где же остальные? — На лице мужчины, усеянном гнойниковыми прыщами, выразилось недоумение.

Кладовщик в шубе, на которой было больше дыр, чем волос у него на голове, зашаркал по полу, ведя своих гостей вглубь склада.

— А лед-то где? — прищурился он, повернувшись к ним лицом.

— В этот раз льда нет, — подтвердил очевидное Бьор. — Мне нужна помощь. Шторм повредил руль корабля, я ищу пеньковый канат и инструменты, чтобы его починить.

— Помощь? — обладатель шикарной шубы театрально раскинул руки. — Помощь никому не помешает. Я вот уже месяц жду поставок. Князь угрожает, что посадит меня на кол, если в ближайшее время я не доставлю его лакомство: банкет — через десять дней. Как вы думаете, что будет лежать на подносах, если лед не появится здесь своевременно? Я сам. Обжаренный, как гусь, с хрустящей корочкой.

— О, это был бы самый тощий гусь, которого я видел, — восхитился Бьор, представив себе эту картину. — Так как насчет канатов?

— А как насчет льда? — прозвучало в ответ.

Мательда, до сих пор державшаяся позади, сделала шаг вперед.

— Мы привезем вам лед. Но если мы не отремонтируем наш корабль, то не сможем выйти отсюда. Бухта каната, немного дерева и немного помощи в обмен на ваше незавидное будущее в качестве жареного гуся.

— Стоп! — вырвалось у Бьора. — Лойденгизель, она не знает, о чем говорит. У нас другие планы.

— Она? — удивился кладовщик. — Это что, твоя жена? — Его взгляд скользнул вниз по фигуре девушки. — В штанах? Вы норманны, всегда были жуткими людьми. А сейчас вообще рехнулись.

Слова этого скряги изгнали остатки холода из тела Мательды, кожа на ее щеках буквально загорелась.

— Я сделала вам предложение и ожидаю ответа, — напомнила она.

Носитель шубы еще несколько секунд не мог оторвать свой взгляд от ног Мательды, так что девушку не удивило бы, если бы даже волоски на тюленьей шкуре, из которой были сшиты штаны, встали дыбом. В конце концов Лойденгизель подал им знак следовать за ним дальше в сарай, а сам пошел впереди, так же шаркая ногами.

— С тех пор как вы перестали появляться тут на своем сверхбыстром корабле, я, конечно, не сидел сложа руки, — сказал равеннец, перекрывая голосом шарканье своих ног. — Есть и другие моряки, которые осмелились выйти в море зимой. И некоторые из них даже рискнули взойти на вулкан. Результаты, правда, были плачевными. — Он вздохнул и остановился перед тремя стоящими рядом ведрами, до краев наполненными водой. — Один из этих храбрецов вообще не вернулся назад. Другой действительно загрузил лед на свой корабль, но, когда его настигла непогода, от груза пришлось избавиться, чтобы корабль не перевернулся.

От воспоминаний о шторме тело Мательды покрылось гусиной кожей.

— Третья попытка оказалась удачной, — продолжал как ни в чем не бывало Лойденгизель. — Только вот корабль был слишком медленным. Три ведра с талой водой — вот и все, что они мне привезли. Помогите мне! — помолчав, взмолился он. — И тогда я дам вам все, что нужно, чтобы отремонтирвать ваш корабль.

Бьор посмотрел на Мательду, и она опустила глаза, скрывая смущенную улыбку.

— Да привезем мы тебе твой лед, — заверила она кладовщика. — А в довесок еще и корабль подарим — дромон из Риво Альто. Тебе нужно лишь помочь старому другу.

— И как же, скажи на милость, мы доставим сюда лед с Этны, если нашей целью является Египет? — теперь уже Бьор понизил голос.

Шторм закончился, дождь прекратился, они торопливо шли назад, на причал, по мокрому от дождя лабиринту, состоявшему из складских помещений. Там, на причале, к ним вскоре должен был присоединиться Лойденгизель.

— Давай будем решать проблемы по мере их поступления, — примирительно сказала Мательда. — Сначала привезем лед для твоего знакомого. Эти глыбы ведь не могут находиться слишком далеко, если их удается доставлять сюда нерастаявшими. А после этого отправимся в Египет.

— Это невозможно, — фыркнул Бьор.

Вот чего Мательда не ожидала услышать из уст Бьора, так этих слов. Его замуровали в тюрьме — он сбежал. Она отдала ему лишь наполовину готовый корабль — он научил его плавать. Вступив в борьбу один против всего экипажа, он испортил парус на дромоне и доставил ее, Мательду, сквозь шторм в безопасную гавань. Неужели для такого мужчины существовало что-то невозможное?

— Не может быть, чтобы до Этны было слишком далеко, — вызывающе повторила она.

— Далеко? — покачал головой Бьор. — Как я должен в одиночку, скажи мне пожалуйста, влезть на вулкан, стащить вниз ледяные блоки величиной с сундук и на этом корабле быстро доставить их в Равенну? Я ведь уже сказал, это — невозможно!

— Но ведь ты не один, — взглянула на него своими наивными девичьими глазами Мательда.

Бьор только вздохнул.

Когда они добрались до гавани, небо над морем начинало светлеть. Уже издали Мательда заметила перед «Эстреллой» каких-то чужаков. Трое из них даже успели взойти на борт и теперь возились с парусом.

— Клянусь яблоками Идунн![31] — вскипел Бьор.

В усиливающемся свете дня возле «Эстреллы» можно было узнать силуэт большого корабля — дромон Маламокко тоже добрался до этого порта. У причала их поджидал Элиас. Даже в розоватом свете зари его лицо казалось серым. Нагеля, торчащего в его руке, уже не было, повязка, наложенная ему моряками, намокла и развязалась.

— Ваш корабль принадлежит мне, — прорычал Элиас и с угрожающим видом подошел к ним. Сопровождающие встали позади него.

— И ты тоже принадлежишь мне, — Элиас указал пальцем на Мательду. — А варвар, — он повернулся к Бьору, — принадлежит рыбам.

— А тебя таки следовало отлупить, трус! — Бьор с агрессивным видом подошел к Элиасу и указал на его покалеченную руку. — Я бы не поверил, что ты сможешь грести ею. С парусом было бы проще, верно?

В здоровой руке Элиаса вдруг появился кинжал. Но прежде чем он успел броситься на Бьора, между противниками встал Лойденгизель.

— Стой! — крикнул купец.

Элиас только рассмеялся и хотел уже отодвинуть Лойденгизеля в сторону, но тот мрачно и очень серьезно посмотрел на него.