Судьбы передвижников - Елизавета Э. Газарова

живописца. В 1869 году вожделенная награда была Василием получена, но конкуренты не отставали. Малой золотой медалью отметили в тот год работы четверых, в том числе и Репина.

А Поленов уже устремлён к новой цели. Для конкурса на соискание большой золотой медали он намерен подготовить полотно «Воскрешение дочери Иаира». И это в условиях одновременного завершения университетского курса! Избрание Поленовым христианских сюжетов для выпускных работ – не только дань академической традиции, а ещё и следствие огромного впечатления, произведённого на него творением Александра Иванова. Образ Христа – проповедующего и творящего добро – бесконечно близок Василию. Академическая конкурсная работа Василия заслужила большую золотую медаль, и в 1871 году Поленов был выпущен из стен обоих учебных заведений. Основательное семейное воспитание, весомо дополненное университетским и академическим образованием, дало свои плоды: Василий Дмитриевич Поленов справедливо считался наиболее культурным человеком среди русских художников своего времени.

Как известно, работа Алексея Саврасова, появившаяся в конце 1871 года на 1-й Передвижной выставке, стала событием в русской пейзажной живописи, открыв в ней новые горизонты. Частый в таких случаях комментарий – «Это носилось в воздухе» – подразумевает, что рождение саврасовских «Грачей» подготовил весь предшествующий опыт развития русского пейзажа. Поленов часто размышляет на эту тему, и в милых сердцу Имоченцах пишет многочисленные летние лирические пейзажи. Он пытался писать панорамные картины, любуясь при этом каждой веткой и травинкой. Общее спорило с частным, но колорит подбирался чрезвычайно верно. Художественный дар настойчиво искал своё место в искусстве.

Как успешному выпускнику Академии художеств, Василию Поленову предстояла заграничная поездка. Предварительно отточив с помощью Павла Чистякова навыки рисовальщика, в начале лета 1872 года Василий Дмитриевич отправился в художественную Мекку – Италию. Для русских живописцев путь на Апеннины пролегал обычно через Австрию и Германию. Поленов не стал в этом смысле исключением. После посещения Венеции и Флоренции он окунается в жизнь Рима. «Сам Рим – как бы тебе сказать – не то что не хорош, – сообщает он Репину, – и климат в нём по временам славный… и пейзаж вокруг не похож на российский, а несмотря на то, он какой-то мёртвый, отсталый, отживший». Василий Дмитриевич пишет, что чувствует себя в Италии «очень не у себя, как-то без почвы, без смысла», что «расслабляющая» жара действует на него, «жителя обонежских лесов, очень отупляюще». Родных он иронично убеждает, что пребывание за границей – «самое лучшее средство, чтобы стать ничтожеством, какими становятся все художники, прожившие здесь шесть лет», и заверяет, что надолго на чужбине не задержится.

Чтобы побороть чувство неудовлетворённости и настроиться на творческий лад, Поленов стал посещать Академию Джиджи – студию, где рисовали с натуры. Здесь он познакомился с искусствоведом Адрианом Викторовичем Праховым, и тот пригласил молодого художника заглянуть к нему на квартиру. Встретить соотечественника за границей всегда приятно. Вот и Василий Дмитриевич с удовольствием откликнулся и стал часто бывать у Прахова и его жены.

В один из визитов Поленов был представлен юной и милой Марусе Оболенской. Мечта стать настоящей певицей привела девушку из Швейцарии, где она жила с матерью, в Италию. Обаяние Маруси, её живой ум и творческое начало пленили Поленова. Влюбившись, он безумно страдал, никого не посвящая в свои переживания. В муках страсти обострилось критическое отношение молодого живописца к своим произведениям, и многое из сотворённого им было тогда уничтожено. «Художник, – всё более убеждался Поленов, – пока работает, должен быть аскетом, но влюблённым аскетом, и влюблённым в свою собственную работу и ни на что другое своё чувство не тратить». Всё закончилось неожиданно, так и не успев толком начаться, – Марусю погубила корь. Василий был ошеломлён, раздавлен, не покидал могилу возлюбленной, вновь и вновь её зарисовывая. Своё безмерное отчаяние молодой художник излил в письмах родным, и те настолько были встревожены состоянием сына и брата, что просили его незамедлительно вернуться на родину. Вечный город Василий Дмитриевич покинул в июле 1873 года. С грустью вдохнул напоённый жизнью воздух Неаполя, осмотрел развалины Помпеи, побывал на Всемирной выставке в Вене и засобирался домой, рассчитывая в Имоченцах залечить всё ещё кровоточащую душевную рану…

…Как повзрослел, однако, младший брат Костя, увлечённый геологией и палеонтологией. Вместе братья Поленовы исследуют на лодке имоченские окрестности. Костя собирает образцы «доисторической формации», Василий пишет этюды. А когда в сентябре Поленов навестил Савву Ивановича Мамонтова, с которым познакомился в Риме, и узнал от него, что Репину прекрасно живётся и работается в Париже, – принял решение продолжить своё пенсионерство по примеру Ильи Ефимовича. Перед отъездом молодой художник заглянул к Крамскому. Иван Николаевич спешит поделиться с Репиным благоприятным впечатлением: «Был тут у меня Поленов. <…> Как он изменился во всех отношениях к лучшему, начиная с головы! Я им немало любовался».

В Париже Поленову понравилось больше, чем в Риме. Первое время он живёт у Репина на Монмартре и работает в его же мастерской, а потом находит себе пристанище в том же районе, по соседству. Академия, пеняющая Поленову за отсутствие регулярных отчётов о проделанной работе, неожиданно получает от недисциплинированного пенсионера письмо-размышление, письмо-упрёк с неодобрением устоявшейся академической практики «гуртового обучения», тогда как творческую личность, по твёрдому убеждению автора письма, необходимо воспитывать в полном соответствии с её индивидуальными особенностями. Не успела академия оправиться от неслыханной дерзости своего пенсионера, как получила от Поленова уведомление, что он работает над картиной, в основе сюжета которой – дикий феодальный обычай, дающий господину право первой брачной ночи с принадлежащей ему девушкой.

К весне картина «Право господина» была почти завершена и вскоре принята на выставку парижского Салона. Здесь, на выставке, Алексей Петрович Боголюбов представил Василия Дмитриевича Тургеневу, и встреча эта имела приятное продолжение. Ивану Сергеевичу очень понравились этюды молодого художника, запечатлевшие задумчивые олонецкие красоты. В салоне Полины Виардо Поленов познакомился с историком религии и философом Эрнестом Ренаном – автором «Жизни Иисуса». Как и Ренану, русскому художнику была ближе живая, человеческая трактовка образа Христа.

Обычно молодые живописцы, ездившие за границу пенсионерами, привозили оттуда большие исторические полотна. Отправившись в Европу, Василий Поленов встал вроде бы на тот же путь, но «Восстание Нидерландов» («Заговор Гёзов»), «Пир блудного сына», «Демон и Тамара», «Александрийская школа неоплатоников» так и остались незавершёнными, ещё раз подтверждая распространённое среди художников мнение, что тема сама должна «благословить» живописца. Другое дело – плодотворный вёльский период, случившийся с Поленовым на северном побережье Франции в конце лета 1874 года. Поработать в Вёль-ле-Роз настойчиво советовал всем своим подопечным художникам-соотечественникам Боголюбов, и здесь обосновалась целая колония русских живописцев.

Вёльский период Василия Дмитриевича длился чуть больше месяца, и за это время им были написаны чудесные этюды, ярко проявившие дар Поленова-колориста, попавшего под влияние французского импрессионизма. Поленов не был склонен громко