Правдивая ложь - Нора Робертс

Джулия села рядом с Полом, но не стала вынимать диктофон.

– Вначале Ева не знала, кто он и что он. Видимо, она находила его привлекательным. У него прекрасные манеры. Он очень эрудирован. Она наслаждалась его обществом и – думаю – его властью.

– Ты жил с ней тогда, – подсказала Джулия.

– Я учился в университете и считал ее дом своим. До сегодняшнего вечера я не знал, как они познакомились. – Но это мало что меняло. Пол знал остальное. И теперь будет знать Джулия. – Он стал приезжать. На ужин, на теннис. Поплавать в бассейне. Ева пару раз ездила с ним в Вегас, но в основном они встречались в ее доме. Дельрико постоянно присылал цветы, подарки. Однажды он привез шеф-повара из ресторана, и тот приготовил изысканный итальянский ужин.

– Дельрико владеет ресторанами? Пол покосился на нее.

– Да. Он никогда сам не водил машину и никогда не приезжал без телохранителей. Он мне не нравился. Мне не нравилось, что он смотрел на Еву как на одну из своих проклятых орхидей.

– Прости, не поняла.

Пол вскочил, подошел к окну и приоткрыл шторы. Дождь со снегом перестал, но стихия не угомонилась.

– Дельрико выращивает орхидеи. Он просто одержим ими. И он был одержим Евой. Все время болтался рядом, настойчиво выпытывал, где она была и с кем. Сама она отказывалась отчитываться перед ним, и это сводило его с ума. – Пол оглянулся, увидел, что Джулия улыбается. – Тебе весело?

– Прости, просто я… ну, наверное, завидую Еве. Как искусно она управляет мужчинами.

– Не всегда, – пробормотал Пол. – Как-то я стал свидетелем неприятной сцены. Майкл бесился, угрожал ей. Я попытался вышвырнуть его из дома, но его телохранители повисли на мне… Еве удалось остановить их.

Джулия перестала улыбаться, вспомнив слова Дельрико. Он что-то говорил о том, как Ева не позволила ему поучить Пола хорошим манерам.

– Тебе было сколько… около двадцати?

– Около. Эпизод был безобразным, унизительным и очень поучительным. Ева разозлилась на Дельрико, но еще больше на меня. Она подумала, что я ревную… может, так и было. Мне разбили нос, помяли ребра…

– Они тебя били? – Ее голос сорвался, и только теперь Пол усмехнулся:

– Малышка, горилл дрессируют не для того, чтобы сделать из них кроликов. Могло быть и хуже… гораздо хуже, поскольку я пытался придушить ублюдка. Может, ты и не слышала, но я склонен к внезапным вспышкам бешенства.

– Не слышала, – сказала она довольно спокойно, хотя ее еще мутило от страха. – Ева из-за этого порвала с Дельрико?

– Нет. – Как же он устал. От этого разговора, от этих воспоминаний. – Я не имел никакого отношения к их разрыву. – Медленно, словно охотник, подкрадывающийся к добыче, Пол приблизился к Джулии. И, как любая жертва, она задрожала. – Знаешь, как ты сейчас выглядишь? Прямая спина, сложенные на коленях руки, торжественный взгляд.

Джулия почувствовала себя глупо и переменила позу.

– Я хочу знать…

– В этом-то вся проблема. – Пол склонился над ней, сжал ее лицо в ладонях. – Ты хочешь знать, когда должна чувствовать. Что ты чувствуешь, когда я говорю, что могу думать только о том, как снимаю с тебя это скромное платье, что хочу проверить, сохранился ли запах духов на твоей коже? Вот здесь.

Пол провел пальцем по ее шее, и она попыталась вскочить, но это было ошибкой, поскольку просто оказалась прижатой к его крепкому телу.

– Ты пытаешься отвлечь меня.

– Черт побери. – Пол дернул вниз «молнию» ее платья. – Меня отвлекает в тебе все с того самого момента, как я в первый раз увидел тебя.

– Я хочу знать, – повторила она и вскрикнула, когда Пол сдернул ее платье до талии. Его губы, его руки уже блуждали по ее телу, но не ласково, а с лихорадочной жадностью. – Пол, подожди. Я должна понять, почему Ева порвала с ним.

– Для этого понадобилось всего лишь убийство. Хладнокровно обдуманное убийство ради выгоды. Дельрико поставил на Дамиана Приста, поэтому он устранил его соперника.

Ее глаза распахнулись от ужаса.

– Ты хочешь сказать, что Дельрико…

– Джулия, держись от него подальше. – Пол снова прижал ее к себе.

Она уже дрожала от возбуждения, и Пол потянул ее за собой на ковер…

Глава 20

Запахнувшсь в халат, Джулия потягивала коньяк. Она чувствовала себя опустошенной и одновременно исступленно счастливой, как человек, выброшенный на сушу после отчаянной схватки со стихией, и потрясенной необыкновенной красотой страсти, такой первобытной и вечной.

Ее пульс успокаивался, сознание прояснялось, и вдруг в голове зазвенело слово, произнесенное Полом, перед тем как он вверг ее в бушующий океан.

Убийство.

Они сидели, прижавшись друг к другу, держась за руки, даже после вспышки страсти нуждаясь в физическом контакте. Джулия понимала, как легко может быть нарушен этот хрупкий покой, и все же не удержалась:

– Ты говорил…

Пол снисходительно улыбнулся:

– Знаешь, Джил, одни могли бы назвать тебя маньячкой, другие – просто назойливой.

– Я – назойливая маньячка. – Она положила ладонь на его колено. – Пол, мне необходимо услышать от тебя. Если у Евы возникнут возражения, все останется между нами. Договорились?

– Цельная натура, – прошептал он, целуя ее волосы. – Именно это восхищает в тебе Еву.

Потрясенная, Джулия встала, чтобы налить себе еще коньяка. Она не проронила ни слова, пока Пол рассказывал о том, как умер соперник Дамиана… о подозрениях Евы, что убийство было совершено по заказу Дельрико.

– Мы никогда больше не говорили об этом, – закончил Пол. – Ева отказывалась наотрез. Прист выиграл турнир, ушел на покой. Их развод вызвал шум в прессе, но страсти быстро утихли. Через некоторое время я начал понимать Еву. Ничего нельзя было доказать, а Дельрико убил бы ее, если бы она попыталась.

– Поэтому ты был против биографии? Ты боялся, что, рассказав эту историю, Ева поставит под угрозу свою жизнь?

– Я уверен. Ева дождалась своего часа. Она ничего не забыла, ничего не простила. Если Дельрико решит, что ты собираешься написать об этом, твоя жизнь будет стоить не больше, чем жизнь Евы.

Джулия снова села рядом с ним. Многие годы она надеялась только на себя, сама принимала решения, следовала своим принципам, и это мешало ей говорить.

– Пол, если бы ты тогда верил, действительно верил, что, заявив в полицию, помог бы свершиться правосудию, ты смолчал бы?

– Не о том речь.

– Может, теперь и не о том. Может, теперь главное – инстинкты, и чувства, и бесконечные оттенки серого, лежащие между черным и белым, между добром и злом. Ева верит в свою правоту, верит в свою книгу. И я тоже.

Пол схватил сигару, яростно чиркнул спичкой.