Инстинкт Убийцы. Книга 1 - Элеонора Бостан

перед собой накрытую розовой салфеткой тележку. Фатима не могла сдержать улыбку, глядя как он неумело толкает этот поднос на колесах, то и дело натыкаясь на нее и виляя из стороны в сторону.

– Надеюсь, у вас получиться лучше, – вздохнул менеджер, передавая Фатиме тележку с подносами, – а то все ваше дело пойдет коту под хвост.

– Наше, – поправила Фатима, берясь за ручки, – наше дело. Или вы забыли, что являетесь одной из наиболее заинтересованных сторон?

Михаил ничего не сказал, просто посмотрел на нее гневным, полным ненависти взглядом и зашагал по коридору, бросив на ходу:

– Вы, кажется, говорили про нехватку времени. Ведите себя как положено и не вздумайте при людях давать мне указания.

– Слушаюсь, босс. – Ухмыльнулась Фатима и последовала за менеджером, толкая перед собой тяжелую тележку.

Это действительно оказалось не так-то просто, тележка как будто жила своей собственной жизнью, постоянно стремясь вильнуть в сторону или вырваться из рук. Чертова железяка, раздраженно думала девушка, пару раз сильно ударившись коленом об одну из стоек, ты у меня будешь ехать ровно! Больше всего ее злило то, что она вынуждена была направлять почти все свое внимание на то, чтобы держать тяжелую тележку прямо и не допускать виляния, а менеджер, таким образом, оставался почти без присмотра. Хотя, она думала, что достаточно напугала его и привела довольно весомые аргументы в пользу содействия ей в ее маленькой миссии. Пусть каждую секунду он думает о своей маленькой привязанной к стулу дочке и о напуганной до смерти жене, с которой очень хотят побаловаться трое ублюдков. Пусть каждую секунду он взвешивает все за и против, чтобы решить, что выхода нет, и придется делать все, как сказала ему Фатима.

Она подняла на мгновение голову и посмотрела на идущего впереди Михаила. Он шел с прямой, как всегда, спиной своей легкой походкой уверенного в себе и преуспевающего человека, ничто в его облике, казалось, не выдавало горя, случившегося с ним, и Фатиме оставалось только надеяться, что и лицо полностью соответствует внешнему виду – он шел к ней спиной, поэтому лица она видеть не могла.

И все же ее опытный внимательный взгляд сразу уловил некую едва заметную тяжесть движений и слишком прямую, напряженную осанку. Он шел словно робот, запрограммированный на излучение обманчивой уверенности в себе, но на самом деле, если хорошенько присмотреться, можно было увидеть, что внешность – всего лишь панцирь или грим. В любом случае, Фатима видела, что идущий впереди человек фальшивит, его внешность не настоящая, а движения скованные и слишком резкие. Она хорошо видела это, за 8 лет она достаточно насмотрелась на человеческое горе, чтобы сразу его узнать. Даже за самой роскошной маскировкой. Ей даже не надо было видеть глаза, хотя они, как правило, говорили красноречивее всего остального, она научилась распознавать фальшь в походке, движениях и жестах. Хорошо, что мало кто обладал таким опытом, думала она, послушно идя за Михаилом через холл, или это талант? Чаще всего она склонялась к мысли, что это просто врожденная способность, развитая с годами до уровня таланта, ведь многие люди, даже специально обучаясь, не всегда могли отличить правду от умелой игры, а она могла. Может, это часть платы за смерть, оговоренная в ее контракте с судьбой, ведь киллер долго не проживет, если не научиться видеть.

Её размышления прервал возникший вдруг перед ними коридорный, в котором она узнала Константина. Только его сейчас не хватало, подумала девушка, опуская голову пониже, вдруг он узнает ее. Константин нервно обратился к менеджеру, пытаясь его куда-то увести, и Фатима уже начала всерьез беспокоиться, но Михаил снова с честью справился с препятствием в виде долговязого носильщика.

– Говори быстрее и четче! – оборвал он бормотание парня, – у меня итак сегодня дурдом, сам знаешь!

Парень постарался взять себя в руки и затараторил что-то о том, что охрана не пропускает на стоянку машины постояльцев, те крайне недовольны и требуют, чтобы менеджер разобрался, так же в каком-то из номеров пропали вещи клиента, он тоже поднял скандал и зовет менеджера.

– Господи, – закатил глаза Михаил, – ну что за день! Пошли на стоянку Женю, администратора, скажи, я сказал всех пропускать, а сам я попозже подойду. А с той пропажей, скажи, я буду через 40 минут.

– Но Михаил Валентинович, – залепетал явно недовольный Константин, – они все требуют именно вас! Они меня сожрут! Они…

– Ты что, глухой! – рявкнул менеджер так, что коридорный аж побелел, – я сказал так, значит и делай так, а не умничай! У меня итак дел по горло с эти кандидатом! Вот сейчас, например, я должен лично подняться в его номер, он ждет меня, а ты отнимаешь мое время! И мне плевать на всех остальных, пусть хоть лопнут от распирающего дерьма. Я не могу сейчас все бросить и бежать, меня ждет наш самый главный клиент, а это на первом месте. А если ты, проработав в гостинице три года, так и не научился ничему, значит для тебя и должность коридорного слишком высокая.

Фатима еле сдерживала улыбку, Михаил нравился ей все больше, жаль, придется убивать такого человека! Константин стоял совершенно белый и смотрел в пол. Да он их в ежовых рукавицах держит, с восхищением отметила девушка, и даже помнит, кто кем и сколько проработал! Настоящий ас!

– Костя, – уже мягче сказал менеджер, – иди и делай, что я сказал. Я приду сразу же, как буду свободен.

– Да, Михаил Валентинович. – Промямлил коридорный и на негнущихся ногах поплелся к стойке администраторов.

Все в холле так и пялились на Михаила и Фатиму, а кое-кто сочувственно поглядывал на Константина.

– А ты чего застыла! – прикрикнул он на Фатиму, и она чуть было не засмеялась, – если ты так и будешь спать на ходу, никогда тебе не видать этой работы!

– Извините, – выдавила она, боясь, что засмеётся, и снова покатила тележку к лифтам.

Пока лифт как всегда медленно полз на десятый этаж, Фатима с интересом разглядывала хмурое лицо своего помощника. Михаил смотрел в пол, лицо его прорезали морщины, которых и в помине не было всего полчаса назад. Фатима внимательно изучала каждую черточку на его лице, пытаясь понять, что должен чувствовать человек, оказавшийся в положении Михаила, и никак не могла представить. Может, думала она, все дело в том, что у меня никого нет? Не о ком волноваться, некого любить. Не из-за кого страдать. В одинокой жизни она видела намного больше плюсов, во-первых, и это самое главное, она совершенно свободна, ни от кого не зависит, ни перед кем не отчитывается и никого не ждет. Во-вторых, в ее жизни нет людей, значит, нет страданий, которые