Трагедия на Неве. Шокирующая правда о блокаде Ленинграда. 1941-1944 - Хассо Стахов

В полосе ответственности 132-й пехотной дивизии бои понемногу затухают. Артиллерийские подразделения Гагена в последнюю минуту сумели покинуть котел. Теперь они огнем накрывают с востока солдат 132-й дивизии, которая в начале октября впервые создает в болотистой почве у речки Черной сплошную передовую линию фронта.

Манштейн делает запись: «Противник понес тяжелейшие потери, в том числе во время безуспешной попытки освободить окруженные части. Взяты в плен 12 000 человек. Восстановлено первоначальное положение на восточном фланге фронта 18-й армии. Наши дивизии также понесли значительные потери. Боеприпасы, выделенные на операцию „Северное сияние“, уже израсходованы».

В итоговом донесении о Первом Ладожском сражении зафиксированы следующие трофеи: 193 орудия, 244 танка, 101 противотанковая пушка, 491 миномет, 843 пулемета. Сбиты 289 советских самолетов, в то время как свои потери составили 31 самолет. Убиты и ранены 671 офицер и 25 265 унтер-офицеров и солдат.

Русские занижают размеры своего поражения, сообщая о 60 000 убитых и плененных немецких солдатах, а также о 260 сбитых самолетах, 200 уничтоженных танках, 600 орудиях и минометах. Так ли нужны эти преувеличения? Русским ведь удалось предотвратить угрозу «Северного сияния» под Ленинградом, прежде чем она стала реальностью. Это была Пиррова победа немцев, а для русских просто победа, независимо от того, верные или фальшивые цифры были представлены при этом.

Из журналов боевых действий батальонов 132-й пехотной дивизии мы узнаем о дождливых ночах, холодных и залитых водой окопах, непрерывном огне противника. Постоянно теряется ориентировка. Постепенно подразделения сокращаются до одиночных солдат. Раненых, закрытых мелким кустарником, зачастую не удается найти, и многие из них умирают в мучениях, забытые всеми. Растет число пропавших без вести. Русские, хорошо замаскировавшись, дают немцам возможность обойти себя, а затем вновь бросаются в бой. С быстротой молнии создают они новые позиции, хорошо оборудованные в тактическом отношении и трудно доступные. Время от времени район боевых действий накрывает густой туман.

В найденном дневнике командира 859-го советского стрелкового полка имеется такая запись, сделанная 4 сентября 1942 года: «Наш сосед, 861-й полк, атакует в течение целого дня. К 18 часам он потерял 65 процентов своих солдат и почти всех офицеров». А вот запись от 27 сентября: «Ужасная эта война и безжалостны ее законы. Мы все время говорили о легких победах. В кино, театрах, докладах, газетах мы кричали о своей непобедимости, о нашей мощи и способности уничтожить любого врага. Как приятно было видеть, когда над головой во время парада пролетали тысячи истребителей и бомбардировщиков. Куда все они теперь подевались?»

Но, пожалуй, все то же самое можно было бы прочитать в дневниках немецких солдат. Из русского дневника мы узнаем также об окружении шести дивизий, в том числе двух гвардейских. В окружении оказывается и вновь сформированная 191-я стрелковая дивизия, о которой ранее нам рассказывал полковник Старунин. А также шесть бригад, в том числе части специального назначения. «От их боевого состава остались лишь семь или восемь, ну, максимум, десять процентов. Четвертый день мы без еды. Боеприпасы на исходе. Все мы ждем своей гибели».

Донесение генерала Фрица Линдеманна 30-му армейскому корпусу объясняет, почему солдаты 132-й пехотной дивизии «едва ли способны на наступательные действия» после пяти суток боев. На закрытой лесом, болотистой, размякшей от дождя местности нет возможности выдвинуть на передний край 25-тонные самоходные штурмовые орудия, 1000-килограммовые противотанковые пушки калибра 50-мм, тяжелые пехотные орудия весом в 400 кг, 120-миллиметровые минометы весом в 250 кг. Наступление распадается на сотни мелких стычек. Стрелки и пулеметчики ведут дуэли с окружающими их со всех сторон снайперами и красноармейцами, которые оказались в тылу немецких позиций. Немцы тащат за собой еще один большой груз: 80-мм минометы весом в 62 кг, которые имеют хороший сектор обстрела лишь тогда, когда их устанавливают на открытой лесной полянке. Вес каждой мины составляет 12 кг. Русские в обороне рассредоточивают артиллерийские орудия, устанавливая их на значительном удалении друг от друга. Немецкая артиллерия едва ли способна накрыть их своим огнем, так как один за другим гибнут передовые наблюдатели, попадая под огонь вражеской пехоты. Один из полков докладывает о потере за двое суток боев 12 из 16 передовых наблюдателей.

Многие недостаточно подготовленные новобранцы, прибывшие из запасных частей, теряют самообладание в сложной обстановке, бросаются бежать, забыв надеть каску на голову, или из страха сбиваются в кучу, вместо того чтобы рассредоточиться. Они бегут толпой, освещаемые трассирующими пулями, вместо того чтобы спрятаться в укрытии, и потому гибнут десятками от огня противника. Генерал Линдеманн пишет: «19- и 20-летние юноши чаще других находятся на грани физического истощения. В моральном отношении они также недостаточно стойкие, ведь это их первый бой. Сильное негативное воздействие оказывают на них нехватка времени на сон, непрекращающийся дождь, нерегулярное питание, высокие потери и, наконец, впечатления, к которым они, в отличие от старослужащих, оказываются неготовыми».

Мы узнаем о новобранцах, которые не могут заставить себя подняться после артиллерийской подготовки своих орудий или идут вперед лишь под угрозой пистолета, но все равно при каждом удобном случае бросаются в отчаянии на землю. Они не скрывают своих слез. Офицеры, пытающиеся своим примером заставить их идти вперед, погибают на глазах молодежи. Штабы батальонов в полном составе прекращают свое существование. Требуется значительное время, чтобы восполнить их численность, поскольку огонь снайперов ведется как перед фронтом немецких позиций, так и в их тылу. Линдеманн пишет о чрезвычайно высоких потерях среди офицеров. Его поражает огромное число убитых среди них.

Трудности тогда становятся понятными, когда наглядно видно, какие нагрузки, помимо уже названных, выпадают на долю солдату. Во время боя ему приходится иметь дело с большими тяжестями, которые он волочит по земле, передвигает с места на место и несет на себе. Вот некоторые примеры этому.

Немецкое стандартное стрелковое оружие — карабин «98к» весит 4 кг, немного меньше русской винтовки Мосина. 60 патронов, размещенные на поясном ремне в трех-секционных подсумках, тянут вниз своим полуторакилограммовым весом. Две ручные гранаты заткнуты за ремень, еще две засунуты за голенища сапог. Каждая из гранат весит по полкило. К этому надо добавить штык-нож, вещмешок, котелок, фляжку, саперную лопатку. Немецкие ручные пулеметы «MG 34» и «MG 42» без боеприпасов весят около 12 кг каждый, сошка для станкового пулемета — 21 кг, коробка с пулеметной лентой на 300 патронов весит свыше 10 кг. Пулеметчики второй и третий номера несут две, а зачастую четыре таких коробки. Русские, прилагая огромные усилия, тянут за собой через воронки и по болотам станковый пулемет «Максим» весом 24 кг, да еще вдобавок к нему станину весом в 45 кг. Их ручной пулемет Дектярева весит свыше 9 кг. Русский автомат «ППШ» со снаряженным магазином барабанного типа весит 6 кг, а немецкий пистолет-пулемет «МР 40» с полным рожком — свыше 4 кг.