Толераниум - Татьяна Андреевна Огородникова

произойти – он тут как тут со своими заигрываниями. Баринов нес околесицу, подготовившись к беседе в своем ключе.

– Рододендрон остроконечный, это что за зверь? – спросил он, одаривая Лауру туповатой улыбкой.

– Растение.

– Не может быть! – Баринов картинно округлил глаза.

– Может.

– А почему ты мне его не посадила?

– Теперь сама жалею, что не посадила.

– Красивый хоть?

– Для тебя в самый раз… Ядовитый… – ответила Лаура, пока Баринов ловко переобувал ее в домашние красные тапки и пристраивал на вешалке мокрое пальто.

– Ядовитый, – повторил Игорь. – Вроде тебя?

Сегодняшние похороны стали для Лауры ритуальным прощанием с прошлым. Погребение последнего кровного родственника – хороший повод не искать ответов на вопрос знакомых типа «как там Миша». Баринов отвлекал от будоражащих мыслей. Пускай травит свои байки до тех пор, пока не начнет ей мешать.

После ванны она взбодрилась, вместо халата надела ярко-синий спортивный костюм и решила продолжить словесную пикировку:

– Слушай, Баринов, неужели ты узбека нанял, чтобы плов сделал? Что-то на тебя не похоже. Слишком широкий размах.

Баринов загадочно ухмыльнулся.

– Узбек у меня в гостевом домике живет, который сам же и построил. За это я с него пока денег не беру. Он мне платит услугами и готовит манты, ягненка на вертеле и плов иногда…

Из кухонного проема высунулось милое приятное лицо пожилого человека совершенно не узбекского происхождения.

– Игорек, давайте уже к столу…

Старичок, увидев Лауру, чуть подобрался, провел рукой по остаткам седой шевелюры и добродушно улыбнулся.

– Да ты, дочка, красавица! – воскликнул он и сделал шаг навстречу. – Ну надо же! Как есть – красавица! Красотища! – взвизгнул он, качая головой, и отступил назад. Потом сделал еще несколько шагов и откинул голову, чтобы лучше разглядеть Лауру. Он охал, закатывал глаза и прикладывал руки к сердцу.

– Кажется, я чего-то не понимаю, – осторожно заметила Лаура, но улыбчивый дедуля, казалось, ее не слышал. Он опустился в кресло и, не скрывая восхищения, разглядывал ее.

– Вы – повар? – вконец смутилась Лаура. Милый симпатичный старичок явно ошибся адресом или принял ее за кого-то другого. Его даже было жаль огорчать.

– Я и повар, и плотник, и слесарь… – загадочно ответил старичок, не сводя с Лауры восхищенных глаз. – Это ж надо, рыженькая-то какая! Как морковка! Красота… Я подумал, не выгонишь же ты меня – старика.

– Папа, не начинай. Никто тебя не выгоняет, – отозвался Баринов.

– Папа? – опешила Лаура. – Твой?

– Он самый! – озорно подмигнул старичок. – Вот в гости заглянул, плов от Алишера привез, горячий еще! Уж очень на тебя хоть одним глазком взглянуть хотелось.

Добродушная улыбка не сходила с его лица, а Лаура в полной растерянности стояла посреди комнаты и не знала, что делать.

Зато Баринов-старший отлично знал, чем заняться.

– Игорек, чайку фирменного завари нам! – повелительно, но ласково крикнул он в сторону кухни и доверительно сообщил:

– Игорек знает толк в травах! У него рецепты на любой случай: и для крепкого сна, и для бодрости духа, и от немощи тела…

Незаметно перейдя с продуктовой темы на личности, папаша доверительно сообщил, что сын обладает всеми достоинствами идеального человека, друга, сына и мужа.

– Он не мужик, он – чистое золото! У кого хочешь спроси.

Если бы Лаура не знала, о ком речь, она без малейших раздумий заочно вышла бы замуж за предлагаемого субъекта. Но описываемый персонаж не имел ни малейшего отношения к Игорю Баринову. Папа, не прерывая хвалебной речи, встал с кресла и начал расхаживать по комнате. Он не упускал ни одной мелочи, разглядывал и ощупывал все, до чего мог дотянуться. Выглянув в окно, папаша одобрительно крякнул от панорамного вида на площадь Победы и прилегающего к ней сквера.

– Будет что матери рассказать, а то она дома ждет, от нетерпения сгорает. А она ужас, какая любопытная, сама знаешь.

– Я знаю? – удивилась Лаура. – Откуда?

– Игорек разве не рассказал про будущую свекровь? Мы-то про тебя немало знаем. И что хозяйка ты хорошая, и кормишь его перцами фаршированными…

– Хотелось бы внести ясность, – решительно заявила Лаура. – Я не невеста вашего сына, а он – не мой жених. Мы просто знакомые.

– Ты, дочка, можешь по-своему думать. А он… – Папа протянул указательный палец в сторону кухни. – Сказал, что ты ему очень даже нравишься.

– Это ничего не меняет. Мы слишком разные.

– Ясное дело. Ты – баба. Он – мужик. Не бывают мужики с бабами одинаковыми, – изрек папа.

– Это, уважаемый, бесспорно. Бесспорно и то, что нормальной бабе жадный мужик не нужен. То есть бабе, может, и ничего, а вот женщине – точно не нужен.

– Нашла чего бояться! – усмехнулся папа. – Не жадный он вовсе. Рачительный и бережливый. Щедрых надо бояться, они и из дома все повыносят, а Игорек всегда при деньгах будет, и ты горя знать не будешь.

Лаура хотела бы засмеяться, но язвительный ум подсказал ответ, который она не озвучила: «Все мое горе уже позади». Она вспомнила Мишино детское лицо в деревянном ящике и мерзкий цветок в нагрудном кармане.

– Мне денег хватает, – резко произнесла Лаура. – Я достаточно хорошо зарабатываю.

Лаура испытывала неловкость. Она понимала, что говорить с этим милым и трогательным старичком в таком тоне не следует, но он слишком бесцеремонно влезал в ее личную жизнь и расставлял все по нужным ему местам. Правда, самого оратора этот факт не смущал.

– Молодец, – отметил папа, обследуя книжные стеллажи. – Смотрю, книжки у тебя тут всякие, это хорошо. Читать вместе будете. И, кстати, Игорю очень нравится, что тебе не нужны его деньги.

– Сколько можно повторять, мы – не пара! – Лаура потеряла терпение. – Поймите же это, наконец.

Папаша ухмыльнулся.

– Я-то как раз вижу, что пара. Потеряешь его – локти кусать будешь.

Лаура хотела возразить, но не успела.

– Стол накрыт, чай готов! – торжественно провозгласил Баринов-младший, выглядывая из кухни.

– Это вы уж без меня, – спохватился папа и заторопился на выход. – Пойду, мать обрадую. – Накинув куртку, он по-свойски похлопал Лауру по плечу, всплакнул от умиления и чмокнул ее в щечку.

– Пришел без спросу, зато сидел недолго, – захихикал папа и зашагал вниз по лестнице, на ходу приговаривая: «А рыженькая какая! Как есть красавица…»

– Что это было? – спросила Лаура, когда дверь за папой закрылась.

– Вообще-то отец мой захотел с тобой познакомиться! – рявкнул Баринов. – Ну не пришли бы мы, и что? Сидела бы ты сейчас одна как сычиха. Стенку бы глазами сверлила. А тут мужик пришел, старик прискакал на тебя полюбоваться, расхвалил от всей души, что плохого-то? Тебя когда последний раз так превозносили?

– Не помню… – От неожиданного напора