Толераниум - Татьяна Андреевна Огородникова

Игнатьевский и, с умилением глядя, как здоровяк Ковригин поливает цветы в гостиной, сообщил:

– Михаила больше нет. Он повесился. Завра получи у Полковника ключи от своего кабинета. Я ведь, кажется, обещал, что ты будешь следующим? В смысле – Толеранином? – Виктор смущенно улыбнулся нелепой оговорке и тут же спохватился: – И да, теперь – дом твой. Распоряжайся.

Пока Алексей переваривал свалившееся на голову счастье, Виктор удалился.

Полковник подобострастно вытянулся, увидев шагающего по коридору Ковригина.

– Я здесь знаю каждый уголок, каждый закуток мною осматривается ежедневно со всей ответственностью. – Он угодливо распахнул перед ним дверь. Вы осмотрите все или только ваш кабинет?

– Пожалуй, все, – почему-то сказал Ковригин, хотя знал назубок каждый угол Толераниума.

Полковник технично подстроился:

– А может, вы сразу в свой кабинет пройдете? Там уже и табличка с вашей должностью повешена. Толеранин Первый.

Полковник усиленно делал вид, что не узнает Ковригина, с которым раньше был на «ты». Ковригину было все равно, самое главное – у него теперь есть его дом.

– Да, Полковник, пойду в кабинет. План мероприятий на ближайшее будущее мне хорошо известен. Форум там вроде намечается? Вот и распоряжайся форумом.

Полковник будто очнулся на мгновение:

– Слышь, Ковригин, ты в курсе, что некрологеру за покойника Асина платить отказались? Стало быть, ничего страшного с точки зрения структуры не произошло. А вот форум – да. Это серьезная история. Надо держать руку на пульсе…

Ковригин уселся в кресло. Автоматически поправил высоту сиденья, наклон спинки, выбрал массажный режим. Все его мысли были сосредоточены только на доме. Алекс осторожно ликовал, чтобы не спугнуть удачу. Реализованная мечта радостным комком поселилась где-то на уровне сердца и распирала грудь. Он не мог думать ни о чем, кроме особняка – теперь дом принадлежит ему. Как долго он ждал… И какую правильную стратегию выбрал… Все прочее казалось дурацким мультиком, который мельтешит перед глазами без всякой надобности – можно и выключить, но пульт где-то затерялся. Блеяние Полковника проносилось мимо ушей, не задерживаясь в сознании. Ковригин надел массивные наушники, откинулся на мягкую спинку, ощутил приятное перекатывание массажных роллеров под кожаной обивкой и закрыл глаза. Ему было лень даже открыть рот, чтобы выгнать Полковника. С закрытыми глазами и ушами Алексей снова и снова путешествовал по своему новому владению, отмечал подлежащие переделке и реконструкции детали, перекрашивал стены, переставлял мебель, нежно трогал изящную фурнитуру и расправлял складки на шторах…

Полковник, деликатно пятясь, продолжал еле слышно бормотать заверения в своей благонадежности и дежурно повторял свое «не извольте беспокоиться»…

Тихонько прикрыв дверь с табличкой «Толеранин Первый», Полковник судорожно вытер рукавом вспотевший лоб. «Тот Первый хотя бы иногда посматривал и что-то говорил, а этот – вообще ни слышать, ни видеть не хочет! Надо искать подход. Найдем. Не впервой».

Полковник закрылся в своем кабинете и не спеша открыл сейф с документами. Толстые папки с секретной информацией на сотрудников располагались в соответствии со штатным расписанием. Полковник достал папку с названием «Помощник Т1». Сведения об окружении преемника Верховного толерана обескуражили Полковника. Читая краткие справки о них, Полковник диву давался – как личность такого уровня могла снизойти до общения, например, с гражданкой Черепановой, которая уже несколько месяцев находится в стационаре психиатрической больницы с маниакально-депрессивным психозом… Или с неким Георгием Мдивнишвили, состоящим на учете в наркологическом диспансере, стало быть, неизлечимым наркоманом с приличным стажем без малейшей надежды на исцеление… Или есть вот такая персона – Юлия Павлова, которая прославилась тем, что перед свадьбой с восьмидесятилетним банкиром по кличке Сырок потребовала оформить брачное завещание, брачный договор и отказаться от всех родственных связей. Полковник сам читал заявление Сырка в прессе, что он женился бы на Юле в день знакомства, но оформление брачного завещания заняло больше времени, чем предполагали. Новый документ, по словам Сырка, потребовал всесторонней проверки и согласования. Полковник покачал головой. Такое нехитрое дело, как брак, загнали в непомерное количество юридических условностей. Полковник продолжил изучать личное дело преемника. Персонаж по имени Наташа Землякова на недавних фотографиях имеет довольно печальный вид, как бы не алкоголичка… Женщина с такой репутацией даже не может быть упомянута рядом с Толеранином Первым! Не говоря уже о хаме Кирпичникове, а этот вообще был когда-то лучшим другом Верховного.

Полковник чесал репу: в прошлой жизни нового руководителя окружали психи, извращенцы, наркоманы и алкаши. Нужна чистка, срочная чистка биографии лидера: с идеальной легендой и отсутствием любых компрометирующих связей. А может, наоборот, следует использовать весь этот парадоксальный набор, чтобы выделить Верховного как не подверженного никаким тлетворным влияниям… Эх, и посоветоваться не с кем. Раньше хоть Ковригин мог дать дельную рекомендацию… Теперь Ковригина не стало, точнее, прежнего Ковригина больше не было. Полковник, почесывая затылок и, зачем-то оглядываясь по сторонам, нарисовал на папке фломастером жирный вопросительный знак и поставил ее на место. С этим он потом разберется, сейчас главное – форум.

Майский форум должен был стать ежегодным отчетным мероприятием и подтверждением добровольного и независимого стратегического курса Венецкого Толераниума как опорного пункта прогрессивного мирового движения в стране.

Времени на подготовку к форуму оставалось совсем немного, а список гостей с титулами и рекомендаций с пожеланиями казался нескончаемым. К списку прилагалось меню ужина с развлечениями, порядок рассадки и тайминг. Доверить подготовку Полковник мог только самому себе, поэтому самую ответственную часть – вступительную речь принимающей стороны – решил произнести лично. А бегать с рассадками и таймингами можно поручить Нетребо, Василькову и Доре. Начальник отдела здравоохранения им в помощь. Этот точно знает, как добавить желающим скорости и зарядить энергией.

На кладбище было тихо и пусто. Серое небо из последних сил опиралось на подушку из облаков. Казалось, еще немного – и оно упадет свинцовым покрывалом прямо на головы стоящих у только что вырытой могилы людей. Четыре землекопа, опершись на лопаты, деликатно, насколько позволяла профессия, ожидали команды на финальную фазу работ. Усатый, самый молодой из них, коротал время, покручивая лопату вокруг оси. Две женщины и мужчина, кутаясь в пальто, никак не могли решиться сказать прощальное слово. Пышная блондинка иногда всхлипывала, пытаясь удержаться от рыданий. Другая женщина – стройная и рыжеволосая – сосредоточилась внутри себя, было видно, что ей очень тяжко провожать в последний путь безвременно ушедшего молодого парня. Полный мужчина средних лет тайком утирал слезы и нос белоснежным платочком. Все трое пребывали в скорбном недоумении, которое люди испытывают на похоронах внезапно почивших, тем более – молодых, тем более – самоубийц.

В конце концов лопата глухо повалилась на