Вдоль берега Стикса - Евгений Луковцев

помпы и уважения. И вот там на предстоит пройти твоей милостью.

— Погоди-погоди! — Алька ухватил Азраила за локоть, когда тот уже шагнул в сторону мерцающего прохода в Стикс. — Мне это всё смутно что-то напоминает! Как, говоришь, называется теперь это место? Уж не река ли Смородина?

— Почти угадал. Пограничная река зовется теперь Смердотиной. Река Смердотина и Калёный мост.

Дьявол с хмурой физиономией пошел вперед, не особо интересуясь, выпустит Алька его локоть или грохнется от рывка. Уже у самого края обернулся, чтобы недовольно проворчать.

— Ну, ты идешь?

Алька пошел.

Волк

138:5

Увидел Бог Бездетный реку и сказал: Да будет так!

Не хотели Вы дать Мне частицу малую от миров Ваших,

Не хотели дать твари ничтожной.

Не позволили взять проклятое и отвергнутое Вами.

Тогда Стикс пусть омывает все миры Ваши.

138:6

Пусть проложит Горькая вода слёз Моих

Путь тому, что отвергнуто и проклято Вами.

И пусть отныне всё, что отринуто Вами,

Не будет предано смерти и забвению,

Но уйдет от Вас по Реке Слёз

И станет моим.

138:7

И еще сказал Он: Да будет так!

Не хотели Вы вернуть Мне силу для создания мира Моего.

Отныне Стикс станет миром Моим.

И всё, что Моё, будет жить между мирами,

И ходить меж ними свободно по Реке Стикс,

И терзать Вас в Ваших мирах.

138:8

И другое еще сказал Он: Да будет так!

Как запретили Вы пойти Мне в миры Ваши,

Так не смеете сами входить в Реку Стикс,

Ибо воды её Горьки, и темны, и ужасны.

Не смеете Вы решать судьбы и править законы

Там, где прольются слёзы мои.

Я же не буду больше Богом Бездетным,

А для всего, что придёт во Стикс,

Стану я Богом-Отчимом.

Так Он сказал, и так стало.

— Боже, это что за жуть?

Не успев договорить, Алька впечатался спиной в холодный камень.

— Тише ты! — Азраил даже шепотом умудрился прикрикнуть. — Не поминай всуе, забыл правило? Нам сейчас только его внимания не хватало!

Он осторожно выглянул из-за угла и немного расслабился. Похоже, что там, дальше, всё было спокойно.

— Я тебя очень прошу, человечишко! Сейчас лучше заткнуть твой фонтан глупых вопросов и бредовых гипотез.

— Эй, что за оскорбления?

— Да тихо ты! — дьявол аж затрясся от гнева. — Я же просил, замолчи!

Выдержав двухсекундную паузу, Алька прошипел:

— А почему молчать?

Он хотел из чистой вредности задать вопрос чуть громче. Потому что с самого начала категорически не хотел лезть под землю. Увиденное там, за поворотом в подземелье, возвело это нежелание в степень абсолюта. Но коготь Азраила так стискивал кадык, что ни один звук громче шепота из горла не просачивался.

— Тьфу ты, бестолочь! Ну например, потому что здешнее общество зиждется на ненависти к чужакам.

Алька перестал дергаться и несколько секунд стоял спокойно. Азраил решил было, что до суетливого спутника дошли разъяснения, но потом обратил внимание, что у того синеет лицо. Тихо ругнувшись, дьявол ослабил хватку. Совсем чуть-чуть, чтобы воздух проходил в легкие человека, но не настолько, чтобы позволить истеричным конвульсиям и испуганным воплям собрать здесь всех обитателей подземелья.

Когда Алька отдышался и более-менее успокоился, Азраил счёл, что можно уже и отпустить.

— Последнее, что я запомнил перед тем, как ты решил удавить меня своей корявой пешнёй, была фраза про ненависть. Позволь уточнить, что это значит?

— То и значит. Местные очень не любят посторонних. Это у них в крови. Те из высших, кому боги поручили строительство Калёного моста, специально выбирали для остановочных пунктов миры пожутче и население позлобнее. Чтобы у праздношатающихся не возникало желание приближаться.

— Ты же говорил, там и без всякой охраны — адское пекло?

— Не всех можно отпугнуть жаром божественного света. Он не избавляет от желающих пробежаться по мосту. Почему-то среди смертных очень распространена легенда, что именно таким образом можно вернуть с того света кого-нибудь из своих мертвецов.

— Я тоже слышал похожую легенду.

— Вот поэтому сделано всё, чтобы о выходах к Смердотине знало как можно меньше героических дурачков. Чтобы подойти было невозможно, а вернуться обратно — ещё вдвое невозможнее. Местность понедоступней, а на ней обитатели позлобней.

— Типа этих? — Алька кивнул в сторону пещеры.

— Именно. Ребятишки, которые ждут нас там, за поворотом, люто ненавидят любых посторонних. Даже своих соплеменников, которые прибыли с соседнего континента. Такое условие было навеки вшито в их тела и души в момент создания.

— И что же мы? Если обратил внимание, мы не очень похожи на местный вид.

— Ну что-что… Если нас заметят, разорвут в клочья.

Отличная диспозиция, подумал Алька, просто великолепная! Высунулся из-за угла — убедиться, что зрение его не обмануло и подземелье кишит жизнью. Увиденное во второй раз впечатлило его не меньше, чем в первый. Вроде удара в пах. Азраил тут же рванул Альку за воротник, втягивая обратно за угол, и яростно зашипел.

— Не делай резких движений! Я же просил! Идти нужно будет медленно и осторожно.

— Иди. Я туда медленно не пойду. И быстро тем более не пойду!

— Не дури!

— Это я «не дури»? — Алька возмутился почти в полный голос и тут же увидел у своей шеи мощные когти. — Да не пойду я туда, ни за что на свете!

— Заткнись и пошли!

— Даже не уговаривай! Их там сотни!

— Их там тысячи. Но мы пройдём спокойно. Просто иди медленно и не дергайся, постарайся уловить ритм их движений. Главное — никого не задевать, никому не наступить на ногу.

Алька высунулся, на этот раз осторожно, и окинул взглядом огромную пещеру. Слишком ровный, чтобы иметь естественное происхождение, куполообразный коридор протянулся вперед на две-три сотни шагов. Там он под прямым углом пересекался с другим, во много раз большего размера. Скудные и бледные источники света, изредка свисавшие со стен, толком не рассеивали мрак, а делали его еще плотнее.

Оттуда, из поперечного коридора, долетали ко входу в пещеру беспрерывные звуки шагов. Многочисленные существа двигались там ровной маршеобразной поступью. Гомон неисчислимого множества голосов гудел под каменным сводом.

Гуманоидные, но совершенно точно не люди, брели вдоль холодных стен, из конца в конец пещеры. Желтые злые лица, окаймленные десятком гибких конечностей с гроздьями