Песнь ножен - Ким Хантер

— Беги! — выдохнул Луз. — Я ее отвлеку.

Утеллена видела, как он вильнул и уселся на мшистый камень. Сама она полетела к ручью и села среди стаи воробьев. Оглянувшись, Утеллена увидела, как один воробей вспорхнул в воздух, и тут же пустельга обрушилась на него и ударила, как молния. Маленькое тело упало на землю. Птица была мертва.

Утеллена издала крик отчаяния. Бедный Луз!

В этот момент стая вокруг нее ударилась в панику. Воробьи увидели хищника и собирались бежать как можно дальше от его зорких глаз.

Утеллена поднялась вместе со всеми. Воздух был заполнен сотнями мечущихся птиц. Пустельга растерялась и стала метаться туда-сюда, пытаясь решить, какого из воробьев преследовать. Ведьма помнила: беглецов было двое, значит, второй до сих пор жив.

Пустельга, которая сумеет найти одного определенного воробья среди сотен других, — это очень удачливая пустельга. Ведьме не повезло. Утеллена благополучно умчалась прочь, смешавшись с другими птицами. Она летела, стараясь держаться открытой местности, опасаясь не только ведьмы, посланной вдогонку, но и других хищных птиц. Сейчас у нее не было времени скорбеть о юноше, спасшем ей жизнь, но впоследствии Утеллена оплачет его.

Добравшись до Зэмерканда, Утеллена направилась прямиком к окну Зеленой башни. Она влетела внутрь и принялась петлять по дворцу, разыскивая Солдата. Однако первым, кто встретился ей на пути, был Офао. Увидев залетевшую в помещение птицу, он страшно рассердился.

— Кто оставил окно открытым? Ты, Дриссила? — Офао схватил подпорку для занавеса и принялся гоняться за воробьем. — А ну стой, маленькая тварь! Сейчас я размозжу тебя палкой…

Утеллена вылетела на лестницу. Офао ринулся следом. Охота продолжалась. Дриссила присоединилась, вооружившись метлой. Несчастная птица носилась по коридорам, по комнатам, по двору, пока окончательно не выдохлась. Она села на садовую стену перевести дыхание, а Офао подкрался к ней под прикрытием фонтана и поднял палку.

— Стой!

Голос послышался со стороны аллеи, где прогуливались Солдат и Лайана.

Офао прижал палец к губам, указал на воробья и вновь поднял палку.

— Я сказал: СТОЙ! — заорал Солдат, кидаясь к нему. — Не трогай эту птицу, Офао.

— Но она залетела во дворец, и мы все утро пытались её поймать…

— Погоди ты. Дай-ка я ее осмотрю.

Офао фыркнул.

— Не думаю, что она станет вас дожидаться.

Однако Утеллена не двигалась с места. К сожалению, в облике птицы она не могла говорить, как Луз. Утеллена не была магом и не имела необходимых навыков. Она не могла самостоятельно превратиться в человека. Она просто позволила Солдату взять себя в руку и тщательно рассмотреть.

— Это не Луз, — сказал Солдат. — Я отчетливо помню: у него на шее было темно-коричневое пятно.

В крепкой хватке Солдата Утеллена чувствовала себя очень уязвимой. Вдруг он сейчас сожмет руку и раздавит маленькое тельце? Зачем ему нужен какой-то воробей?

Солдат продолжал рассматривать ее, а Лайана сказала:

— Может быть, маг превращался в человека, а потом — опять в птицу? Откуда нам знать? Возможно, у него каждый раз получаются разные воробьи? Или он изменил внешность, поскольку Гумбольд что-то заподозрил?… Ты умеешь разговаривать, птица? Если ты Луз, клюнь Солдата в кончик большого пальца.

Утеллена клюнула палец — второго шанса могло не представиться. В этот момент во двор вошли Сандо и Гидо. Они подбежали к Солдату.

— Это Луз? — спросил Гидо.

— Он вернулся? — вторил ему Сандо.

Солдат устало вздохнул.

— Какая-то птица у нас есть, но что дальше? Сдается мне, он утратил способность превращаться в человека. И в городе нет волшебников, которые могли бы его расколдовать.

— Но у нас под рукой больше нет бхантанских магов! — вскричал Гидо.

А Сандо прибавил:

— Ты держишь в руках последнего…

Они собрались, было, вернуться во дворец, когда во двор влетела стая птиц. Воробьи опустились на миртовый куст, растущий подле фонтана, трещали и чирикали, ссорясь друг с другом. Несколько птиц залезли в фонтан напиться и искупаться. Внезапно один из новоприбывших отделился от стаи и полетел прямо к Солдату. Сперва он сел ему на плечо, потом слетел на тропинку сбоку, затем, наконец, превратился в молодого человека.

— Луз! — хором вскричали близнецы. — Ты вернулся!

Солдат смотрел на воробья, зажатого в кулаке.

— А. Опять вы меня разыграли, да? — пробормотал он и выпустил пичугу.

Она вспорхнула в воздух и вдруг превратилась в женщину.

— Утеллена?! — воскликнул Солдат.

— Да, — отозвалась та. — Солдат, я бесконечно благодарна тебе и Лузу за мое спасение.

— И нам, — сказал Сандо.

— Он ведь наш маг, — пояснил Гидо.

— Да, спасибо вам всем. — Утеллена обернулась и увидела Лайану, стоявшую по другую сторону фонтана. — И особенно вам, — добавила она тихо, приседая перед королевой.

Солдат не понял, чего ради Утеллена благодарит его жену, которая не принимала участия в организации побега. Видимо, это было как-то связано с тем фактом, что обе они — женщины.

Солдат отправился во дворец, собираясь отдать распоряжение о пире в честь матери ИксонноксИ, а Лайана повела Утеллену в приготовленные для нее покои. Обе леди появились позже, когда мужчины уже сидели за столом и на тарелках дымилось мясо. Затаив дыхание, они слушали историю Луза о том, как он пробрался в лагерь Гумбольда, а затем несколько раз чудом избежал смерти и разоблачения.

— Наконец, — сказал Луз, — нам встретилась ведьма, которая обратилась пустельгой. Полагаю, Утеллена решила, что она поймала меня. Да, леди?

— Верно, — сказала Утеллена, улыбаясь. — Я видела, как ты упал.

— Эт-то другой, — объяснил Луз, уже несколько нетрезвый. Юноша довольно редко употреблял алкогольные напитки и не имел необходимого опыта. — Какой-то невезучий воробышек встал между мной и хищной птицей. Она ударила его, и он упал, как камень в колодец… Спас мне жизнь. Бедный горемыка… несчастная маленькая сиротка… Спас жизнь Лузу.

Юный маг, все еще не пришедший в себя после опасного мероприятия, заплакал, горюя о маленьком воробье, отдавшем за него жизнь.

— Пожертвовал собой. Бедная крохотулечка! Почему? Почему мир так жесток? — сетовал он, утирая слезы рукавом.

За слезами воспоследовал гнев, и Луз принялся, на чем свет стоит, клясть ведьм.

— Им нельзя существовать на земле! — кричал он на Гидо, словно король был виноват в наличии ведьм. — Их всех нужно топить во младенчестве! Всех!

— Согласен, — мрачно кивнул Гидо. — Но не в моей власти вынести подобный приговор. Будь добр, отпусти мой рукав, юный Луз.

— А они живут! Они собираются огромными тучами во время войны, сходятся в уродливые батальоны…