Песнь ножен - Ким Хантер

— Добро пожаловать, друзья, — сказал Солдат. — Я счастлив вас видеть. Хотя должен предупредить, битва будет жестокой и кровавой. Если мы проиграем…

Сандо ответил:

— Мы не должны проиграть. Однако стоит принять меры предосторожности. Мы тянули соломинки. Гидо поведет наши войска в битву, а я буду здесь. Таким образом, один из нас выживет независимо от исхода сражения. Бхантан не останется без правителя. Если мы проиграем… вообще говоря, это немыслимо, поскольку правда на нашей стороне… но если все-таки это случится, тогда я вернусь домой, короную следующих близнецов, а потом удалюсь и буду оплакивать брата.

— Разумная предосторожность, — вступила в беседу Лайана. — Мы очень благодарны тебе, Гидо.

— Вообще-то, — признался Гидо с широкой улыбкой, — я больше ученый, а воин — Сандо. — Он громко рассмеялся, потом прибавил: — Но мы тянули соломинки. С соломинками не поспоришь. Боги определили сражаться мне. Может быть, в пылу битвы пригодится и умник? Какая-нибудь вдохновляющая риторика из уст поэта? Боевое воззвание в ямбическом размере? Я хорош в импровизации стихов, скажи, Сандо? Я подбираю отличные рифмы, и у меня есть чувство ритма.

— Ты подбираешь великолепные рифмы, братец. Например, ты можешь размахивать мечом со словами: «Вперед, о, рыцари, вперед! Труба нас нынче в бой зовет. Собратья! В этот трудный час Бхантан надеется на вас!»

— Неплохо, Сандо. Совсем неплохо.

— Разумеется, в сравнении с тобой, братец Гидо, я никудышный поэт. Но все равно спасибо.

Невзирая на общую мрачную ситуацию, Солдат и Лайана не могли не улыбаться вместе с двумя веселыми юношами, чья кипучая жизнерадостность была заразительна. Они тут же подняли настроение у всех присутствующих в комнате, включая Спэгга, который был уверен, что конец света уже недалеко.

Маскет смотрел на гостей с настойчивостью, которая могла бы смутить любого, только не Сандо или Гидо.

— А это кто у нас здесь? — спросил Сандо, заметив взгляд паренька. — Кухонный мальчик?

— Я принц Маскет, — обиженно ответил паренек. — Вы меня помните… я был одет в черные перья.

Гидо покачал головой:

— Не помню никакого мальчика в черных перьях. А ты, братец?

— Нет.

— Я был вороном, — сказал Маскет.

Улыбка осветила лица королей.

Гидо сказал:

— Ах, птица? Тогда мы тебя помним.

А Сандо прибавил:

— Надоедливая была птица, право слово. А теперь ты надоедливый мальчишка?

Солдат обнял Лайану и сказал королям:

Маскет — наш приемный сын.

Они одобрительно кивнули.

— Отлично.

— Чудесно.

Они принялись игриво дергать Маскета за уши, и вскоре мальчик тоже улыбался.

Тем же вечером во дворце состоялось празднество по поводу прибытия королей Бхантана. Маленькое войско Сандо и Гидо могло оказать чисто символическую помощь, и, тем не менее, Солдата ободряло их присутствие. Пришедшие воины исчислялись скорее в сотнях, чем в тысячах, и были отнюдь не так искусны в бою, как карфаганцы. На протяжении веков высокие стены защищали бхантанцев лучше любого оружия. Зато они пылали энтузиазмом. Солдат предпочел бы иметь одного воина, готового сражаться, нежели десяток людей, которых привели на поле боя насильно. Многие из сторонников Гумбольда были далеко не так охвачены воинским пылом, как эта горстка людей, собравшихся вместе и в час нужды пришедших на помощь Солдату.

Пир получился не очень обильным, но все остались довольны собой и друг другом. Вскоре настанет время крови и грома битвы, а нынче ночью было время медовых пирожных, вина и цимбалов. Солдат, слегка фальшивя, спел песенку, от слов которой покраснела даже ко всему привыкшая Лайана. Гидо и впрямь был хорош в стихосложении. Он прочитал поэму о путешествии человека, отправившегося в дальние края на поиски потерянного сына. Это была своего рода дань уважения Маскету и его возвращению к человеческому облику. Когда же музыка и стихи закончились, заговорили о более серьезных материях.

— …Так вот, — объяснял Солдат близнецам, — мы ищем мага, способного обернуться ястребом или орлом и разыскать Утеллену.

— А разве сын не может ей помочь? — спросил Гидо. — Он ведь могучий колдун.

— ИксонноксИ обязан оставаться беспристрастным. Он не имеет права вмешиваться в битву, а его мать теперь — часть этой битвы. Если он предпримет какие-то действия, ОммуллуммО тоже будет иметь на это право, и разразится война между чародеями. Отголосков битвы хватит для гибели всего живого: начнутся наводнения, ураганы и пожары, которые уничтожат мир и погубят его население.

— Что ж, — сказал Сандо, — возможно, мы сумеем помочь. Вместе с нами путешествует один маг, хотя очень уж молодой…

— Насколько молодой? — спросил Солдат, оживившись.

— Лет пятнадцати или шестнадцати. Совсем еще новичок в своем искусстве. Его учитель умер год назад, и с тех пор он самостоятельно сражается с книгой заклинаний. Прилежный ученик, можно так сказать. Но на практике — кто знает?…

— Мальчик — чародей?

— О нет. Как и его учитель, который умер в возрасте тридцати восьми лет, он человек. Всего лишь маг — не ведьмак, не чародей, даже не друид, повелевающий растениями. Обычный юноша, однако, он стремится стать хорошим волшебником. Послать за ним?

— Да, пожалуйста, — сказала Лайана. — В Зэмерканде не осталось никого, кто мог бы нам помочь.

Юноша, которого звали Улузизикия (близнецы называли его Луз), явился незамедлительно, как только его позвали. Он несколько брезгливо оглядел комнату, и это было неудивительно: здесь пахло как в кабаке — табачным дымом и алкоголем. Трезвому человеку неприятно входить в комнату, где только что происходила пирушка.

— Юноша, — сказал Солдат, — присядь. Выпьешь немного вина?

— Нет, господин. Не буду, с вашего позволения.

— Называй меня Солдатом, как делают все остальные.

— Да… Солдат. — Это обращение далось мальчику с трудом.

— Луз… могу я звать тебя Луз?

— Конечно.

— Так вот, Луз, нам нужен маг. Сандо и Гидо сказали, что ты только учишься, однако выбора у нас нет.

Юноша с готовностью закивал. Он приосанился, а его глаза загорелись, как два фонарика.

— Да, сэр… Солдат. Да-да. Я маг. Конечно, я только учусь, но ничего. Маги учатся всю свою жизнь. Нам всегда недостает времени в полной мере обрести навыки этого искусства. В моем распоряжении достаточно заклинаний, причем разных видов. Крибле-крабле-бумс, мумбо-юмбо, абракадабра, любовные эликсиры… — Он бросил взгляд на королеву и прибавил: — Хотя, кажется, эликсиры вам ни к чему. У вас прекрасная жена, и вы безумно ее любите.

Лайана улыбнулась и пробормотала:

— И льстец к тому же.