История из Касабланки - Фиона Валпи

Алия появляется снова, за ней следует женщина, которая вытирает руки кухонным полотенцем – очевидно, идет прямиком из кухни.

– Миссис Зои, – говорит Алия, – я рада познакомить вас с моей мамой. Вы уже много о ней знаете. Она – подруга Жози. Она и есть Нина.

Я поднимаю взгляд и встречаюсь с парой теплых карих глаз. Они улыбаются, приветствуют, и в то же время в них есть что-то еще. Я настолько ошеломлена, что мне требуется мгновение, чтобы осознать, что это такое: наверное… тревога.

Я встаю, аккуратно кладу коробку и дневник на подушку рядом с собой и протягиваю обе руки.

– Нина? – переспрашиваю я. – Нина, которая любит читать книги Дороти Л. Сэйерс и прыгать со скакалкой? Нина, которая находилась рядом с Жози в самые трудные моменты ее жизни? Нина, которой много лет назад ее лучшая подруга подарила перо фламинго?

Она улыбается еще шире.

– Оно все еще у меня, это перо.

Я открываю шкатулку и достаю его двойника. Она берет его у меня и нежно гладит коралловые волоски.

– Мое выцвело гораздо больше, чем это. Думаю, что пребывание в закрытой коробке в течение стольких лет помогло ему сохранить цвет. Алия сказала мне, что вы нашли дневник, написанный Жози.

Мне несложно передать его ей, зная, что в руках Нины он будет в сохранности.

Алия что-то говорит матери по-арабски, быстрый поток слов, который заставляет Нину нахмуриться и покачать головой. Однако Алия, похоже, настаивает, пытаясь в чем-то убедить свою мать. Нина смотрит на меня, и в ее глазах снова появляется то же выражение тревоги. Наконец она неохотно кивает Алие и поворачивается ко мне лицом.

– Алия сказала мне, что вы спрашивали о продавщице снов. Очевидно, вы читали о ней здесь, в этой записной книжке. Конечно, тетя моей матери умерла много лет назад. Но здесь все еще есть продавщица снов. И Алия считает, что вы должны встретиться с ней, потому что вы сами нуждаетесь в помощи, – говорит Нина. В ее взгляде все еще есть нерешительность, и я чувствую, что она что-то скрывает. Она смотрит на мои руки, и я киваю, смущенно стягивая рукава, чтобы прикрыть ими грубые болезненные пятна.

– Хорошо. Пожалуйста, пойдемте со мной. – Нина возвращает мне перо, и я кладу его обратно в коробку. Она осторожно, бережно несет дневник, уводя меня по узкой лестнице на балкон, выходящий во внутренний двор. Комната, в которую мы входим, кажется темной после побеленных стен снаружи, и моим глазам требуется несколько мгновений, чтобы привыкнуть. На низком диване свернулась калачиком черепаховая кошка. Он поднимает голову, смотрит на нас непроницаемыми золотыми глазами, затем моргает и зевает, с наслаждением потягивается, прежде чем положить голову на лапку и снова заснуть.

В углу за письменным столом сидит пожилая женщина, склонившаяся над листом бумаги, и что-то пишет.

Ее лицо частично закрыто богато расшитой берберской шалью, которую она носит накинутой на голову и плечи. Нина стучит в дверной косяк, объявляя о нашем присутствии, и женщина поворачивается, чтобы взглянуть на нас. Когда она делает это, шаль немного соскальзывает, и я подавляю вздох. Лицо женщины похоже на расплавленный воск свечи, кожа изуродована и, похоже, это следствие ужасных ожогов. Она поднимает выкрашенную хной руку, чтобы поправить шаль, и улыбается нам. И тогда я вижу ее глаза.

Они все еще яркие и живые в разрушенной красоте ее лица. И они прозрачно-зеленого цвета, как кусок морского нефритового стекла.

Нина кладет руку мне на плечо.

– Будьте осторожны, – тихо шепчет она, возвращая мне дневник. – Ее разум очень нестабилен. Сегодня хороший день, но нам бы не хотелось ее шокировать.

Затем чуть громче произносит:

– Жози, к тебе посетитель. Кое-кто хочет поговорить со сказительницей. Ее зовут Зои.

Жози кивает и манит меня к себе. Я опускаюсь на колени рядом с ее креслом и кладу дневник и коробку ей на колени. Сначала она смотрит на них с пустым удивлением, а затем улыбка медленно расплывается по ее лицу, как восход солнца.

– Мои сокровища!

Я беру ее руки в свои.

– Я нашла их. И сберегла… для вас, – говорю я тихим голосом, дрожа от переполняющих меня противоречивых эмоций, безуспешно пытаясь сдержать их. – Надеюсь, вы не против, что я прочитала вашу историю. Я думала, вы потеряны, как и они. Но теперь я нашла и вас.

Тыльные стороны ее рук покрыты витиеватыми узорами из хны, и я очень нежно поглаживаю их большими пальцами.

– И посмотрите-ка! – говорю я с улыбкой. – Вы больше не грызете ногти!

Она переворачивает мои ладони и осматривает грубую, чешуйчатую кожу, отмечая алые рубцы и болезненные трещины на костяшках моих пальцев.

– Зои, – говорит она, словно пробуя мое имя на вкус. – Зои, которая читала мой дневник… Но я вижу, у тебя есть и своя история, которую ты можешь рассказать. И поэтому ты пришла в поисках продавца снов.

– На самом деле у меня нет истории. Просто в последнее время я не очень хорошо сплю. Думаю, отчасти потому, что во сне искала вас. И теперь, когда нашла и знаю, что вы спаслись, я, вероятно, буду в порядке, – заверяю я, отодвигая на задний план убежденность, что скоро потеряю свой брак и Касабланку, отодвигая мысли о том, какими трудными будут времена после того, как мы с Томом пройдем через холодные формальности развода.

Она устремляет свои пронзительные зеленые глаза на мое лицо и качает головой.

– Такие руки не могут принадлежать женщине, которая «в порядке». Я заключу с тобой сделку. Я расскажу тебе, чем закончилась моя история. – Она похлопывает по дневнику, лежащему у нее на коленях. – Поскольку у меня не было возможности закончить ее здесь. И финал оказался несколько иным, чем ты, вероятно, ожидала. Но такое часто случается в реальной жизни. Тебе бы хотелось его услышать?

Я киваю.

– А затем, – продолжает она, и что-то в ее тоне говорит мне, что это не вопрос, а констатация факта, – когда ты дослушаешь мою историю и почувствуешь, что готова, ты расскажешь мне свою.

Зои – 2010

Нина очень заботится о Жози. Когда я прихожу в риад несколько дней спустя, она приносит нам мятный чай во внутренний двор и с тревогой ждет, когда Жози, похлопывая по подушкам рядом с собой, велит перестать волноваться и присоединиться к нам.

Жози поворачивается ко мне.

– Нина беспокоится, что ты меня утомишь. Временами мой разум может быть немного коварным. Не зря моя сестра окрестила меня сумасшедшей женщиной на чердаке! Это оказалось пророческим.

Нина