Буран, Тайга и Асмодей. Дополнение - Денис Чистяков

– Ах ты шалун! – погладив Черенка, улыбнулся я, внезапно еще больше проникаясь чувствами к своему скакуну.

Раньше я как-то не успевал привязываться к своим лошадям, да и не видел в этом смысла, но Черенок почему-то казался мне особенным, возможно только потому что выделялся на фоне других жеребцов неказистой внешностью, которая напомнила Дарлису нежить, о чем он не преминул сообщить.

– Не слушай его, он просто завидует, – шепнул я Черенку, бросив суровый взгляд на Игоря, – Ты вчера двоих волков уделал, а этот пижон ни одного.

Конь самоуверенно фыркнул, заставив расхохотаться Фатрема, а Дарлиса уязвлено насупиться. Хотя на фоне его жеребца Черенок действительно напоминал давно сдохшую лошадь, но если это прибавляло ему выносливости как у ожившего мертвеца, я не возражал.

– Спасибо, Фатрем, – поблагодарил я старика.

– Не стоит, милорд. Мои лихие годы давно миновали и мне в радость хоть как-то подсобить. Я собрал вам снеди в дорогу и мелочей полезных.

Он похлопал по сидельным сумкам, навьюченным на Черенка и, привязав коня Санрайз к крыльцу, направился помогать Зарлин.

Я снова остался в компании Дарлиса один, но после разговора в арсенале и оценки лошадей, новый как-то не клеился. Неловкость, которой следовало ожидать сразу после объявления нашей маленькой войны, как будто докатилась до нас лишь теперь и несмотря на массу вопросов и тем для обсуждения, я не находил слов, чтобы как ни в чем не бывало заговорить снова. Зато Дарлис нашел весьма подходящие:

– Черт, мы теперь как Кеол и Нартагойн!

– Да уж…, – согласился я, избегая взгляда Игоря, – И они оба погибли.

Сама собой вспомнилась песня северян про синеокую смерть и я невольно задумался, не стану ли следующей жертвой любви к Санрайз. Но Дарлис, словно прочтя мои мысли ответил.

– Ну, тебе это не грозит, а вот мне теперь боязно выпускать тебя из виду.

Я, хмыкнув, посмотрел на него, но по его лицу нельзя было понять, шутит он или нет. Мысль о том, что он теперь действительно боится меня одновременно забавляла и вызывала странное раздражение, возможно потому что я сам боялся обнаружить в себе достаточно подлости, чтобы лишить Дарлиса жизни из-за Санрайз.

– Ты тоже можешь спиз…ить мой медальон и зарезать меня во сне.

Игорь повел плечами, задумчиво кивнув:

– Пожалуй…

На этой «обнадеживающей» ноте наш нелепый разговор прервался, оставив после себя еще более гнетущую атмосферу. К счастью, через пять минут неловкого молчания, в ходе которого мы просто наблюдали за Фатремом и Зарлин, на крыльце появилась Санрайз с Эланом и Мэглин.

Образ легкой и прекрасной девушки-весны Санрайз сменила на прежнюю броню, ничуть не утратив красоты и величия. Только тень усталости и грусти на ее лице омрачали для меня это утро. А еще скорая разлука, о которой я старался не думать…

Едва Санрайз спустилась, как я поспешил выразить ей благодарность за предоставленное снаряжение, просто ища повод заговорить с ней снова, но бессонная ночь давала о себе знать и разговор вышел не долгим. Смутив меня оценивающим взглядом, Санрайз кивком приняла мою благодарность, устало улыбнувшись и направилась усаживать в карету Элана.

Малыш в нашей компании оказался единственным, кто был рад поездке и не сложно было догадаться почему. Случись мне пережить подобную ночь в детстве, я бы тоже предпочел оказаться подальше от места событий. Кроме того, парнишку, к моему негодованию, обрадовало путешествие с Дарлисом, который демонстративно потрепал его вихрастую макушку, пробормотав что-то, вызвавшее искреннюю улыбку на сонном лице ребенка. Впрочем и мое присутствие порадовало Элана, а когда он расстроился, что поедет в карете, а не верхом с мамой именно мне удалось его успокоить, снова поймав благодарную улыбку Санрайз.

Мы выехали из Барлитейна ближе к полудню: я, Дарлис и Санрайз верхом, остальные в карете, которой правил Фатрем. Преодолев восстановленные гвардейцами ворота, мы повернули к городу.

Я старался держаться поближе к Санрайз, но заговорить с ней не решался. В большей степени из-за Дарлиса, который ехал слева от нее, но в тоже время из-за непонятного чувства неловкости, свербящего внутри, словно после разговора с Игорем у меня появился новый секрет, который я был вынужден скрывать от Санрайз. Мне казалось, что мое признание позволит нам, наконец, нормально общаться, но как ночью легко находились слова, так тяжело они давались теперь, словно мои чувства так и остались при мне и Санрайз о них не подозревала. Я никак не мог выбросить из головы Дарлиса, и то и дело пытался обнаружить хоть какой-то намек на отношение Санрайз к нему, но кроме вчерашних объятий особых знаков внимания она ему не оказывала. Впрочем, это ничуть не успокаивало меня. Я чувствовал, что Дарлис в любой момент может вручить Санрайз кольцо вместе с рукой и сердцем и если он не дурак, то медлить с этим не станет, тем более если нам вскоре предстоит расстаться с ней. Я был уверен, что он решит сделать предложение перед самым отъездом из Эглидея, дабы лишить меня шанса как-то повлиять на ее решение…, хотя я и не представлял, как смогу его изменить, если у нее действительно есть чувства к Игорю. Поэтому я должен был что-то предпринять до того, как мы окажемся в Эглидее! Набравшись смелости, я обратился к Санрайз, виновато вздохнув:

– Тебе наверно совсем не удалось поспать.

Она пожала плечами:

– Бывало и хуже. Когда мы с тобой менялись местами, мне казалось, я вообще не спала.

Знакомое чувство вызвало улыбку и я тут же согласился:

– Да, мне тоже: стоило заснуть в своем мире, как тут же просыпался в твоем, в окружении монстров или приставучих королей. И не понятно, что хуже.

Санрайз улыбнулась:

– Я до сих пор не знаю, чем ты заслужил их внимание.

– Монстров или королей?

Улыбка Санрайз стала шире, а с губ почти сорвался смех, от чего мне на душе вдруг сразу стало легко и светло.

– Монстры неравнодушны ко всем, а короли раньше ко мне не приставали. Хотя я с ними прежде и не встречалась…

– Уверен, все дело именно в этом.

Санрайз смущенно промолчала, а я заверил ее:

– Честное слово я не искал их внимания…, хотя Нартагойн был видный мужик.

Здесь Санрайз не сдержала смеха и я вдруг осознал, что впервые услышал его и он невероятно греет мне душу! Наша переписка прежде хоть и была зачастую предельно откровенной, веселья в