Уроки, Которые не Выучивают Никогда - Роберт Дж. Хейс

упали при столкновении наших лун. Говорят, что одним взмахом этого молота можно сломать все, что угодно. Одноглазого взгляда, который мужчина бросил в мою сторону, было достаточно, чтобы убедить меня, что он хочет испытать на мне силу этого оружия. И я точно знала, что ни у меня, ни у Сссеракиса не хватит сил его остановить. Мы оба были измотаны.

Мужчина издал кровавый вопль и бросился бежать, волоча молот за собой. Его взгляд был прикован ко мне и наполнен такой ненавистью, что мог бы затопить Яму яростью. Приблизившись, он поднял молот и замахнулся им так, что я была уверена: он собирается размозжить мне череп. Двадцать шагов, потом десять, и я могла только смотреть, как приближается моя смерть… Честно говоря, я не знаю, как много раз я чуть не умерла в тот день. Слишком много. Это важный урок: никогда не переступай своих пределов. Знай, как далеко ты можешь зайти, насколько ты силен и какое наказание тебе может угрожать. Кроме того, не входи в города, разрушенные магическими битвами, без надлежащих мер предосторожности. Возможно, мне также следует добавить, что никогда не пытайся перенаправить дугошторм или сразиться с Джиннами. В тот день я должна была выучить много уроков.

Коби преградила путь гиганту с молотом в руках. Такая маленькая девочка бесстрашно собиралась сразиться с таким крупным мужчиной. Он должен был раздавить ее походя. Сбить с ног, не сбиваясь с шага. Но Коби — это нечто большее, чем кажется, независимо от того, какую кожу она носит. Она остановила мужчину одним ударом. Крошечный кулачок, и все же гигант остановился, как будто наткнулся на стену. От силы удара обожженные остатки его золотого нагрудника смялись. Мужчина отступил на шаг, выронил молот, сделал последний вдох и с грохотом упал навзничь. Он остался неподвижно лежать среди обломков, еще один призрак в руинах, где их было полно.

Я продолжала стоять на коленях, почти такая же ошеломленная, как великан, которого только что ударили. Мой разум пытался осмыслить увиденное, но, думаю, я немного переутомилась. Коби повернулась ко мне.

— Ты это снова ты?

Я молча кивнула, не в силах подобрать слова.

— Хорошо. Тупые земляне, нюхатели солнца. Подними корону и не надевай ее больше, гребаная идиотка. Следуй за мной. — Она повернулась и пошла прочь, ее маленькие ножки с трудом перебирались через обвалившийся участок стены.

Я взглянула на корону, лежавшую рядом со мной. Языки пламени прыгали и танцевали почти радостно. Я представила, как Вейнфолд смотрит на меня из глубины этого пламени, желая, чтобы я снова надела корону и распространила его пламя по всему миру. Я схватила корону правой рукой и вскочила на ноги. Когда я снова увидела Коби, она была в новом обличье — долговязая девушка-землянин с короткими, как у мальчика, волосами, одетая в удобные брюки и тунику в тон. Там, где маленькая девочка с трудом пробиралась по камням, бесстрашно ступала Коби в своей новой коже. Но я заметила, что тропинка, по которой она шла, была той же, по которой мы ходили раньше. Коби скорее возвращалась по своим следам, чем исследовала новую местность.

Никто нас не ждал, когда я, спотыкаясь, вышла за пределы города. Я полагаю, это была напрасная надежда — думать, что другие могли там остановиться, надеясь, что я выберусь. Я попрощалась с ними и сказала, что я уже мертва. И я действительно так думала. Конечно, они меня не дождались. Я должна была считать, что мне повезло: Прена не ждала меня там. Она поджала хвост и убежала, как только я надела корону. Судя по тому, как она смотрела мимо меня, я думаю, она увидела что-то в этом щите, проблеск своего будущего, город, охваченный огнем. Было бы слишком надеяться, что пламя ее настигло. Мне повезло, но не настолько. Я знала, что она все еще жива, и была уверена, что вижу ее не в последний раз. Коби не замедлила шага, но, когда я повернулась к ней, она снова сменила обличье, приняв облик потрясающей женщины-землянина с идеальной кожей цвета древесного угля и темными глазами, глубина которых, казалось, была бесконечной. Я, пошатываясь, пошла рядом с ней, волоча ноги при каждом шаге. До флаеров было недалеко, и будь я проклята, если приду на место встречи, ковыляя за Коби, как собака на поводке.

Есть что-то чудесное в беззастенчивой радости. Это детское ликование, которое вытесняет все остальные мысли из головы человека. Оно отражается на его лице таким образом, что распространяется и заражает всех окружающих. Я наблюдала это снова и снова. Я чувствовала, как мое мрачное настроение улучшается от одной-единственной улыбки ребенка или от шумного смеха, настолько искреннего, что в ответ я начинала смеяться еще громче. Я видела, как враждебность мгновенно превращалась в дружбу, и все это ценой своевременной шутки и сопровождавшей ее улыбки. Именно радость на лице Хардта заставила меня расплакаться, но не от грусти, а от счастья. Не думаю, что я когда-либо была так счастлива оттого, что осталась в живых. Увидев меня, здоровяк бросился бежать со скоростью, которая не соответствовала его размерам. Я почувствовала некоторое волнение, отчасти из-за того, что великан бежал прямо на меня, а отчасти из-за того, что я совсем недавно попрощалась со своими друзьями. Совсем недавно я заставила их пережить смятение, вызванное принятием моей смерти, и все же я была здесь. Живая. Но прошлое смятение не имело значения ни для Хардта, ни для Тамуры, ни даже для Имико. Они были так рады снова меня видеть. Сильва, по-моему, была менее уверена. Я увидела слезы на ее лице, то, как она отвернулась от меня. Затем Хардт заключил меня в объятия так крепко, что я почувствовала, как хрустнули мои кости.

Я выпустила корону Вейнфолда из рук и растворилась в его объятиях. От этого ощущения комфорта, от ощущения защиты в железном кольце рук Хардта, от облегчения и радости, что он жив, и от любви, которую он испытывал ко мне. Это была не романтическая любовь, никогда, только не между Хардтом и мной. Это была любовь к семье, к дружбе, выкованная в жару чего-то, что так мало кто поймет, так мало кто сможет понять. Мы знали друг друга совсем недолго, но мы через слишком многое прошли вместе. Мы так много пережили вместе. Я заставила Хардта пройти через жуткую боль, и все же он был рядом со мной, и каждый раз, когда он отказывался ненавидеть меня за мои