Врата скорби (Часть 3) - Александр Афанасьев

Впрочем, для матерого троцкиста, сумевшего в двадцать седьмом бежать из здания суда от неизбежной виселицы, и все это время скитавшегося по свету, убивавшего людей – странного малою Было бы странно, если бы было по-иному.

– О, Аллах, зачем ты это сделал?

– Предатель!

Али посмотрел в другую сторону – он оказался зажат между двумя врагами. В комнате – действительно был еще третий – женщина. Сейчас – на ней не было ничего, кроме ремня ее пистолета-пулемета, из которого она целилась в Али. Это было бы впечатляющее зрелище, особенно здесь, в дико пуританском Шук Абдалле – если бы палец не был на спусковом крючке, и если бы в глазах была хоть капля жалости. Но нет – женщина смотрела на начальника дворцовой стражи глазами психопатки или бомбистки-шахидки[93]. Прямой и какой-то застывший взгляд человека, который готов и убить и умереть за Аллаха…

– Подожди, Джамиля, не стреляй… – сказал бородач, засовывая нож обратно в чехол – зачем ты привел сюда этого кяфира?

– Но он на нашей стороне! Он против русских! Он хотел помочь нам! За ним – Англия, она может дать оружие и инструкторов! Я знаю это, потому что и сам был в таком лагере!

Бородач подошел вплотную. Обнял Али, придержал так, чтобы тот смотрел прямо на него.

– Ты все еще ничего не понял, брат… – сказал он – среди кяфиров для нас нет, и не может быть друзей. Каждый кяфир несет грязь. Кяфир грязен во всем, у него грязное тело, грязная душа, грязные мысли. И тот, кто вынужден существовать среди кяфиров – тот тоже загрязняется от них, но машалла, очищается пятиразовым салатом и следованием по пути Аллаха Всевышнего, по пути Джихада. Это дает ему искупление. Но англизу, неверному – нее будет никакого искупления, и в день Суда у него не будет заступника. Англизы – такие же кяффиры, как и руси, ничуть не лучше. И они – так же оскверняют все, к чему прикасаются. Убивать англизов – не менее важно, чем убивать руси. И когда мы выгоним с этой земли руси – мы пойдем на другую сторону границы и выгоним и англизов, залив горы и пустыни кровью. И я спрашивают – ты с нами, брат? Ты – с нами?

Али выдержал взгляд

– С вами, брат.

– Аллаху Акбар.

– Аллаху Акбар.

Бородач отпустил его – и Али понял, что гроза миновала.

– Все равно, не надо было его убивать… – сказал Али – это опасно для нас же. Англизы прислали еще одного…

– Это уже неважно, брат. Сколько бы они не прислали – они ничего не сделают. Планы шайтана ущербны, усилия кяфиров тщетны. Религию Аллаха невозможно остановить…

Бородач посмотрел на труп и добавил

– Поищи большой мешок. Или два маленьких. Надо будет выбросить его где-нибудь на виду, днем. Пусть англизы знают…

Шук-Абдалла

12 июня 1949 г.

Продолжение

Интересная, конечно, история. Сэр Роберт за всю свою жизнь – много слышал и правды, и лжи – и что-то заставляло его поверить в эту историю. Потому что так обычно и происходит. Джонатан – хаджи был путешественником. Исследователем – он уже понял это. Любителем приключений, которого ведет в путь к неизведанным берегам и горным кручам старое доброе любопытство. О сущности Джонатана Вудса можно было понять даже из того, как он рассказывал про себя: пропуская то, что он мог сказать о себе, но с увлечением рассказывая о том, где он побывал. Он даже снимал в Мекке – совершенно безумное занятие, учитывая то, как арабы относятся к фотоаппарату – видимо, то просто не поняли, что происходит, иначе – не сносить бы британскому путешественнику головы. Разведывательную игру, Большую игру как ее называли – он и воспринимал, не как схватку, не как жестокое рубилово в подворотне – а как некую разновидность шахматной игры. Движимый любопытством и самыми лучшими побуждениями – он и пошел на эту ночную встречу, совершенно не ожидая, что его соперник – вместо того, чтобы играть в шахматы просто пырнет его ножом.

Сэр Роберт даже предполагал – что это за соперник. Четыре – пять человек – состав стандартной европейской террористической ячейки, здесь, в горах – джамааты в несколько раз больше – от двенадцати до тридцати человек. Связано это с тем, что в Европе полиция жестоко борется с терроризмом, а европейцы не привыкли особо подчиняться. И четыре – пять человек, европейцев – максимум, что может удержать в подчинении один лидер. Здесь же – подчинение заложено в генах, в крови, потому и отряды могут быть намного больше. А в горах с ними толком никто и не борется, если не считать выпуск хлора на горные племена в Договорном Омане. Поэтому, здесь джамааты и большие. Тот факт, что в Шук Абдалле существует построенная по европейским принципам террористическая ячейка – очень тревожный факт. И хорошо если одна…

Да нет, точно не одна.

Сэр Роберт посмотрел на приходящего в себя агента. Первый раз – он использовал нифедипин, средство от гипертонии, которое нашел в аптечке – просто размолол пару таблеток и подсыпал в горячий чай, тем самым резко снизив давление. Для здорового человека – это не так опасно, но резкое снижение кровяного давления, особенно для человека, который не понимает, что происходит – вызывает панику. В качестве «противоядия» – он использовал кордиамин – средство от пониженного давления, которое он тоже нашел в аптечке. Что же касается самого сэра Роберта – он пил из того же чайника, но принял лекарство, повышающее давление до этого. Ловкость рук – и никакого мошенничества. Да, вредно – а что делать? Оставалось только понять, что теперь со всем с этим делать…

– Давай, поговорим… – спокойно сказал он

– Поговорим?!

В глазах агента – он заметил страх. Это хорошо. Это даже очень хорошо Потому что местные не понимают смысла слова «сотрудничество», у них есть только подчинение. Равных нет– есть только сильные и слабые. И хорошо, если агент боится его – иначе не миновать беды…

– Да, поговорим. Меня интересует этот самый… которого ты описал. Бородач. Он ведь не из местных, так?

Агент Экспресс пошевелился в кресле

– Развяжите меня.

– Сначала, расскажи правду. Бородач. Он ведь не из местных, верно? – повторил сэр Роберт, готовый повторять по сто раз, как в заветах Киплинга

– Да, эфенди – сказал Али – он не из местных, это точно.

– Как ты это понял? Он говорит не так как вы? Одевается не так как вы? Ест не так как вы?

– Он… неправильно говорит.

– Это как понять?

– Он иногда говорит так, эфенди, как никогда не скажет местный. Иногда говорит не те слова, как здесь не говорят. Иногда произносит имена не так, как надо. Но он одевается так же как мы, носит бороду. Я не видел, как он ест.