Весь Эдгар Берроуз в одном томе - Эдгар Райс Берроуз

Глава 17

Тарзан повернулся лицом к открывшейся решётке и увидел с полдюжины обезьян, которых вытолкали на арену. Незадолго до этого они услышали победоносный клич, громом раскатившийся над Колизеем, и вышли из своих клеток, настроенные на боевой лад. Длительная неволя, оскорбления и издевательства, которым подвергали обезьян жестокие сангвинарцы, сделали их строптивыми и злобными.

Оказавшись на арене, они увидели перед собой человека, ненавистного тармангани, который держал их в клетке, измывался и унижал.

— Я — Га-Ят, — оскалилась одна из обезьян. — Я убью!

— Я — Зу-То, — зарычала другая. — Я убью!

— Смерть тармангани, — закричал Га-Ят.

Обезьяны шли вперевалку, иногда вставая на задние лапы и опираясь при этом на землю костяшками пальцев.

Толпа заволновалась. Среди криков явственно слышалось: «Долой цезаря!» и «Смерть Сублатусу!» Зрители все как один вскочили на ноги, но остались на своих местах, устрашившись вида сверкающих копий. Лишь пара безрассудных смельчаков стали пробиваться к ложе цезаря, но цели так и не достигли, пронзённые копьями легионеров. Их тела остались лежать в проходах для предостережения остальным.

Сублатус шёпотом обратился к одному из своих гостей:

— Пусть это послужит уроком для всех тех, кто осмелится посягнуть на цезаря.

— Совершенно справедливо, — отозвался тот. — Великий цезарь поистине всемогущ.

Однако губы льстеца сделались мертвенно бледными от страха, стоило ему увидеть, насколько грозной и многочисленной была разъяренная толпа, и насколько хрупкими и игрушечными казались копья, отделявшие народ от императорской ложи.

Обезьяны во главе с Зу-То приблизились к Тарзану.

— Я — Зу-То, — зарычал самец. — Я буду убивать!

— Осторожней, Зу-То. Не стоит убивать своего друга, — молвил человек-обезьяна. — Я Тарзан из племени обезьян!

Удивленный Зу-То остановился. Остальные столпились вокруг него.

— Тармангани говорит на языке великих обезьян, — сказал Зу-То.

— Я его знаю, — сказал Га-Ят. — Он был вожаком племени, когда я был юнцом. Его зовут Тарзан, то есть Белокожий.

— Да, — подхватил Тарзан, — я белокожий, но сейчас мы с вами пленники. Эти тармангани наши враги. Они хотят, чтобы мы стали сражаться между собой, но мы этого не сделаем.

— Да, — согласился Зу-То. — Мы не будем сражаться с Тарзаном!

— Вот и хорошо, — сказал человек-обезьяна. Обезьяны сгрудились вокруг него, принюхиваясь, чтобы удостовериться в том, что зрение их не подводит.

— Что случилось? — заворчал Сублатус. — Почему они не нападают на него?

— Он заколдовал их, — предположил гость. Недоумевающая толпа продолжала шуметь. Зрители слышали, как животные и человек обменялись странными звуками. Судя по всему, они общались на одном и том же языке. Затем на глазах у публики белокожий человек направился к ложе цезаря в окружении шестерки косматых чудовищ. Тарзан окинул быстрым взглядом подходы к императорской ложе. Там сплошной стеной стояли легионеры, так что не оставалось никакой надежды добраться до цезаря живым. Тарзан устремил взор на Сублатуса.

— Твой план провалился, цезарь. Эти обезьяны, которые, по твоему замыслу, должны были разорвать меня на куски, мои друзья, и они меня не тронут. Если ты задумал ещё что-нибудь, то выкладывай сразу, а то моё терпение на исходе. Стоит мне только приказать, как обезьяны последуют за мной в твою ложу и разорвут тебя на части.

Тарзан не колеблясь так и поступил бы, ибо без труда расправился бы с цезарем, однако его останавливала возможность погибнуть от копий легионеров. Уловив настроение толпы, Тарзан не сомневался в том, что она бросилась бы на его защиту, и что сами легионеры, за небольшим исключением, примкнули бы к черни, выступив против ненавистного тирана.

Но на это потребовалось бы время, а Тарзан не мог рисковать жизнью, и, кроме того, у него были другие планы. В первую очередь он рассчитывал на одновременный побег вместе с Кассиусом Астой и Цецилием Метеллусом, чья помощь понадобится в поисках Эриха фон Харбена в Восточной империи. Именно поэтому, когда распорядитель игр приказал ему вернуться в темницу, Тарзан безропотно подчинился и повёл обезьян назад в клетки.

Оказавшись за ведущей на арену решёткой, Тарзан продолжал слышать в шуме черни настойчивые призывы к свержению Сублатуса.

Когда тюремщик открыл дверь камеры, Тарзан увидел, что там находится один Максимус Прекларус.

— Добро пожаловать, Тарзан! — воскликнул римлянин. — Не ожидал увидеть тебя снова. Но раз ты остался жив, то почему не на свободе?

— Таково правосудие цезаря, — с улыбкой отозвался Тарзан. — Хорошо хоть наших друзей освободили. Я вижу, что их здесь нет.

— Напрасно ты так считаешь, варвар, — вмешался тюремщик. — Никуда твои друзья не делись. Они в другой камере.

— Но они заслужили свободу! — взмутился Тарзан.

— Как и ты, — ответил тюремщик с ехидной усмешкой. — А может, ты свободен?

— Это несправедливо! — взорвался Прекларус. — Так не делают!

Тюремщик пожал плечами.

— А вот и сделали, — сказал он.

— Но почему? — спросил Прекларус.

— Уж не думаешь ли ты, что цезарь поверяет свои тайны рядовому солдату? — усмехнулся тюремщик. — Впрочем, до меня дошёл слух, который объясняет причину. Среди жителей растёт недовольство, и цезарь боится тебя и твоих друзей, поскольку народ на твоей стороне, а ты на стороне Диона Сплендидуса.

— Понятно, — пробормотал Максимус Прекларус. — Поэтому мы должны остаться здесь на неопределенное время.

— Неопределенное? Ну, я бы так не сказал, — ухмыльнулся тюремщик, запирая дверь на замок.

— Не нравится мне, как он глядел на нас и как говорил, — заявил Прекларус, когда тюремщик ушёл. — Видимо, боги против нас, коли даже мой лучший друг покинул меня.