Весь Кен Фоллетт в одном томе - Кен Фоллетт

открыла латинский перевод труда Галена «Ars medica». Это был краеугольный камень университетской медицины, и она хотела понять, чему учат священников в Оксфорде и Париже. Пока книга открыла ей не много нового. Вернувшаяся прислужница убрала со стола.

— Попроси зайти ко мне брата Томаса, пожалуйста, — попросила ее Керис.

Монахиня хотела удостовериться, что они после того неприятного разговора не поссорились. Вдруг на улице послышались лошадиный топот и крики, свидетельствующие о том, что некий знатный человек требует к себе внимания. Через несколько секунд дверь распахнулась, и ворвался сэр Ральф Фитцджеральд, лорд Тенч. Он был сердит, однако настоятельница сделала вид, что не заметила этого.

— Здравствуй, Ральф, — как можно приветливее поздоровалась аббатиса. — Какая приятная неожиданность. Добро пожаловать в Кингсбридж.

— Брось, — грубо ответил Тенч и подошел к ней на опасно близкое расстояние. — Ты соображаешь, что разгоняешь всех крестьян графства?

За лордом вошел крупный мужчина с маленькой головой и встал у дверей. Керис узнала давнего дружка Ральфа Алана Фернхилла. Оба были вооружены мечами и кинжалами, и монахиня, с тревогой вспомнив, что во дворце одна, попыталась разрядить обстановку:

— Хочешь окорока, Ральф? Я только что обедала.

Тот отмахнулся.

— Ты воруешь у меня крестьян!

— Крестьян или христиан?

Алан Фернхилл расхохотался, но Фитцджеральд-младший побагровел, и настоятельница закусила губу.

— Будешь смеяться надо мной, горько об этом пожалеешь, — пригрозил Тенч.

Керис налила ему кружку эля.

— Я не смеюсь над тобой. Объясни, что ты имеешь в виду.

Трясущимися руками, выдававшими страх, она протянула ему кружку, но лорд не обратил внимания на эль.

— Из моих деревень исчезают батраки, и, попытавшись выяснить, куда они деваются, я узнал, что они, оказывается, бегут в твои вотчины за более высоким жалованьем.

Аббатиса кивнула.

— Если ты продаешь лошадь и у тебя двое покупателей, разве ты не отдашь ее тому, кто предлагает более высокую цену?

— Это не одно и то же.

— А мне кажется, одно и то же. Выпей эля.

Рыцарь выбил кружку из ее рук. Та упала на пол, эль пролился на солому.

— Это мои батраки.

Ральф ушиб ей пальцы, но Керис попыталась отвлечься отболи. Нагнулась, подняла кружку и поставила на буфет.

— Не совсем. Если это батраки, значит, ты не дал им земли, поэтому у них есть право уйти.

— Но я лорд, черт подери! И еще. Недавно я предложил землю одному свободному крестьянину, а он отказался, сказав, что получит ее на более выгодных условиях у Кингсбриджского аббатства.

— Это то же самое, Ральф. Мне нужны люди, и я даю им то, чего они хотят.

— Ты женщина и не в состоянии все продумать. Ведь кончится тем, что за ту же работу тех же крестьян больше платить придется всем.

— Не обязательно. Более высокое жалованье может привлечь тех, кто вообще не имеет работы, — разбойников, например, или бродяг, подкармливающихся в вымерших от чумы деревнях. А нынешние батраки могут стать держателями земли и работать лучше — ведь они будут возделывать свой надел.

Фитцджеральд ударил кулаком по столу, и Керис невольно моргнула.

— Ты не имеешь права менять привычный ход вещей!

— А мне кажется, имею.

Тенч схватил ее за ворот подрясника.

— Я этого так не оставлю!

— Убери руки, неуклюжий увалень.

В этот момент вошел брат Томас:

— Ты посылала за мной… Да что здесь происходит?

Монах быстро пересек комнату, и Ральф отпустил подрясник, как будто тот вдруг загорелся. Томас был безоружен, однорук, но когда-то отличался недюжинной ловкостью; грубиян испугался и отпрянул от Керис. Поняв, что выдал страх, Фитцджеральд стыдливо потупился.

— Мы здесь пытаемся договориться, — громко произнес он, отходя к дверям.

Аббатиса повторила:

— То, что я делаю в Аутенби, совершенно законно, Ральф.

— Ты нарушаешь заведенные порядки!

— Закон этого не запрещает.

Алан открыл хозяину дверь.

— Ну, погоди! — И Тенч вышел.

Глава 67

В марте Гвенда и Вулфрик посреди недели отправились с Натаном Ривом на рынок в маленький городок Нортвуд. Они работали теперь на лорда. Обоих пока щадила чума, но несколько батраков Ральфа умерли, ему понадобились руки, и староста Вигли предложил им работу. Он платил нормальное жалованье, а Перкин только кормил. Правда, когда батраки объявили, что переходят к Ральфу, выяснилось, что хитрый крестьянин тоже, оказывается, может платить, но было поздно.

Они нагрузили телегу поленьями из леса Фитцджеральда для продажи в Нортвуде, где с незапамятных времен проходил дровяной рынок. Сэм и Дэвид поехали с родителями, так как за ними некому было присмотреть. Мать умерла два года назад, а Джоби, которому Гвенда все равно не доверила бы сыновей, потащился с обозом, надеясь сбыть настрелянных кроликов. В Нортвуд отправился также отец Гаспар, которому требовались семена для огорода.

Низенький горбун Нейт Рив торговался с покупателями, а Вулфрик с Гвендой таскали поленья. В полдень староста дал им пенни на обед в таверне «Старый дуб» на площади. Они заказали вареную грудинку