Весь Эдгар Берроуз в одном томе - Эдгар Райс Берроуз

было на уме, сделать это ему не удалось: в этот момент Тарзан раскачал тело противника, словно громадный маятник, и мощным движением метнул вверх, за перила ложи, прямо в Сублатуса, повалив цезаря на землю.

— Я жив и один на арене, — крикнул Тарзан, обращаясь к публике. — Согласно правилам игр, я — победитель.

Даже цезарь не осмелился опротестовать единодушный восторг толпы, приветствующей воплями и бурными аплодисментами отважного победителя.

Глава 15

ПРИГЛАШЕНИЕ

За кровавыми днями следовали тревожные ночи в тесных камерах, где полчища крыс и блох не давали пленникам ни минуты покоя. В начале игр в камере Тарзана находились двенадцать пленников, сейчас же на каменной стене раскачивались три опустевших кольца, и человек-обезьяна каждый день спрашивал себя, кто следующий?

Никто не упрекал Тарзана в том, что ему не удалось освободить их, поскольку никто не принял его обещания всерьёз. Они даже помыслить не могли о бегстве с арены во время игр. Такое просто не укладывалось в их головах.

— Мы верим в твою искренность, — сказал Прекларус, — но мы лучше тебя знаем местные условия.

— Нужно дождаться благоприятных обстоятельств, — ответил Тарзан. — Я уверен, что подходящий момент настанет.

— Как же, настанет, — с горечью промолвил Аста. — Нас в Колизее окружают полчища легионеров.

— Я имею в виду тот момент, — продолжал Тарзан, — когда на арене соберутся победители. Тогда мы бросимся в ложу цезаря и вытащим его на арену. Сделав Сублатуса своим заложником, мы сможем потребовать, чтобы нас выслушали. Я не сомневаюсь в том, что мы добьемся своего и обретем свободу в обмен на цезаря.

— Но как попасть в императорскую ложу? — спросил Метеллус.

— Можно подняться по склоненным спинам, как по ступеням, подобно тому, как делают солдаты, когда штурмуют стену. Может, кое-кого из нас и убьют, но часть обязательно прорвется и сумеет стащить цезаря вниз.

— Желаю тебе удачи, — сказал Прекларус. — Клянусь, я уверен в твоем успехе. Жаль только, что не смогу пойти с тобой.

— Разве ты не пойдёшь с нами? — удивился Тарзан.

— Но как? Меня отсюда не выпускают. Видимо, держат здесь совсем не для участия в играх. Они что-то задумали, но вот что именно, непонятно. Тюремщик сказал мне, что я не участвую ни в одной схватке.

— Мы найдём способ увести тебя, — сказал Тарзан.

— Ничего не получится, — с грустью заявил Прекларус, качая головой.

— Погоди, — оживился Тарзан. — Ты ведь был начальником охраны Колизея, верно?

— Да.

— У тебя были ключи от камер? — допытывался человек-обезьяна.

— Да, — ответил Прекларус, — и от наручников тоже.

— И где эти ключи? Хотя излишне спрашивать. Наверняка отобрали при аресте.

— А вот и нет, — возразил Прекларус. — Откровенно говоря, в тот вечер их при мне не было. Когда я переодевался, то оставил их в комнате.

— Наверное их обнаружили…

— Их действительно стали искать, но не нашли. Тюремщик потребовал их у меня через день после моего ареста, но я сказал ему, что ключи забрали солдаты. Дело в том, что я спрятал их в тайнике, где храню свои ценности. И если бы тюремщик узнал про тайник, то взял бы не только ключи, но и все, что там хранится.

— Хорошо! — воскликнул человек-обезьяна. — С ключами проблем нет.

— Но как ты их достанешь? — спросил Прекларус, недоверчиво улыбаясь.

— Не знаю, — отозвался Тарзан. — Знаю лишь, что мы обязаны ими завладеть.

— Мы знаем также, что должны обрести свободу, — вмешался Аста. — Но знать — это ещё не означает быть свободным.

Их разговор был прерван появлением в коридоре группы солдат. Немного погодя перед камерой остановился взвод дворцовой охраны. Тюремщик открыл дверь, и вошёл человек в сопровождении двух охранников с факелами в руках. Это был Фастус.

Обведя глазами темницу, он спросил:

— Где Прекларус?

А когда увидел его, произнёс:

— А, вот ты где! Прекларус промолчал.

— Встать, жалкий раб! — взвизгнул Фастус. — Всем встать! Как вы смеете сидеть в присутствии наследника цезаря!

— Ты достоин называться разве что свиньей, — съязвил Прекларус.

— Хватайте их! Бейте их палками! — завопил Фастус, обращаясь к солдатам, стоящим за порогом камеры. Начальник охраны Колизея, ставший свидетелем всей сцены, загородил собою дверь.

— Назад! — приказал он легионерам. — Здесь приказы отдают только цезарь и я, а ты, Фастус, пока ещё не цезарь!

— Скоро я им стану, — отрезал тот властным голосом, — и для тебя это будет поистине печальный день!

— Это будет печальный день для всего Кастра Сангвинариуса, — сказал офицер. — Ты ещё не сказал Прекларусу того, с чем пожаловал. Говори, что хотел, и уходи. Даже сыну цезаря не дозволено трогать моих пленников.

Фастус затрясся от ярости, сознавая своё бессилие. Начальник охраны подчинялся только императору.

Фастус повернулся к Прекларусу.

— Я пришёл с тем, чтобы пригласить моего доброго друга Максимуса Прекларуса на церемонию моего бракосочетания, — заявил он с ядовитой усмешкой.

Воцарилась тишина. Прекларус ничего не ответил.

— Я вижу, тебя это не трогает, Прекларус, а зря, — властно продолжал он. — Тебе не интересно, кто станет счастливой супругой? Неужели ты не хочешь узнать, кто сядет рядом со мной на императорский трон, даже если ты не доживешь до этого дня?

В недобром предчувствии у Максимуса Прекларуса замерло сердце. Теперь-то он понял причину прихода Фастуса в тюрьму, однако не подал вида. Он молча продолжал сидеть на каменном полу,