Там, где фальшивые лица - Олег Яковлев

Ненависть между спригганами и Красными Шапками восходила еще к далекой древности, когда на холме Терненби был заключен брак между спригганской королевой и лордом нейферту. Родив от гоблина ребенка, королева увидела, что младенец появился на свет чахлый и уродливый. Тогда она выждала, пока супруг заснет крепким сном, и перерезала ему горло, скормив затем мясо новорожденному. Таким образом тот впитал в себя такую злобу и порочность, что вскоре превратился в истинного сприггана, сына свинцово-серых небес. Гоблины не смогли простить королеве подобной измены и коварства, и тогда замок Терненби и башня Грозовых Туч, цитадель Вергелин, заполыхали огнем пожара. Именно с той первой искры пламя мятежа охватило владения спригганов. С тех самых пор уже семнадцать королей сменилось на троне отстроенной и неприступной столицы королевства Терновых холмов, все меньше становилось и рыцарей Мстителей, и их врагов, но безжалостная кровавая война не затихала, а ненависть, как и вино, с годами лишь крепчала, и вкус ее становился все глубже и лишь сильнее опьянял.

И вот сейчас изгнанный принц встретил врага своего рода в чужом краю, под чужим небом.

Семь дроздов ударились оземь и в тот же миг превратились в высоких, укутанных в черное существ ростом не менее восьми или даже девяти футов. Кожа – белая-белая, будто у покойников. Они были жилистыми, с сильными руками, оканчивающимися четырьмя длинными, как клещи, пальцами. На их ногах чернели остроносые сапоги, а одеяния блестели и переливались бархатом. Плащи смыкались на плечах, на головы некоторых были натянуты глубокие капюшоны, но наиболее ужасающим было то, что скрывалось под ними. Это скорее походило на старые фарфоровые маски, чем на живых существ. Глаза бывших птиц представляли собой две продольные черные прорези, из центра которых отходили такие же, только вниз, к серединам скул. Губ не было и в помине, зато из сизых десен выглядывали длинные клыки, а контуры рта изошли ломаными трещинами и жуткими разрывами, отчего создавалось впечатление, что всякий раз, когда спригганы широко открывают свои пасти, их лица трескаются и надламываются. Там, где у любого другого существа должен находиться нос, лишь немного из-под кожи выступал вытянутый бугорок. На затылках поперек головы, продетые в петли из кожи, пересекались длинные черные перья – все, что осталось у спригганов от дроздов.

С каждым выдохом из пастей бывших пленников Невермора – оставалось только удивляться, как старик сумел заманить столь ужасных существ в ловушку – вырывалось облачко пыли. Слышался жуткий металлический скрежет, будто легкие у белолицых монстров проржавели и истончились.

На голову над остальными возвышался спригган в высокой серебряной короне с вытянутыми хищными зубцами. Принц Кельбрик, кто же еще… Он сжимал в руках два волнистых меча вороненой стали и…

…И дальше Лори потерял нить происходящего. Все закружилось с такой скоростью, что он едва мог различить даже тени. Алые и черные плащи слились в безумной пляске на белом снегу.

– За Терненби! За Терненби! За Терненби! – Шум сражения, крики Красных Шапок и свист стали перекрыл высокий мелодичный призыв принца Кельбрика. Оставалось удивляться, как такой монстр может говорить столь нежным, теплым и страстным голосом.

– Гори Терненби! Гори Терненби! Гори Терненби! – в противопоставление спригганам кто-то из нейферту издал другой клич. Лори узнал голос принца Гверкина.

В бою со спригганами никто не мог справиться – они были быстрее ветра, их чутье представляло собой нечто на грани предвидения, а сила в тонких, изящных руках была такой, что мечом они могли пробить череп великану. Красные Шапки повисали на волнистых клинках, точно птички на вертелах. Нейферту гибли, не в силах дать отпор могущественным и ненавистным врагам. Лишь Гверкин был столь прыток, что ему все время удавалось ускользнуть от меча, и столь коварен, что толкнуть на тот же меч кого-то из своих сородичей ему не казалось чем-то таким уж неправильным. Король Фрегга уже лежал на снегу, раскинув руки и омывая кровью осколки камня. Его сын не слишком-то печалился по этому поводу. Схватка захватила его полностью.

– Аки. – Тонкий, как спица, меч Гверкина скользнул по волнистому клинку противника, и Красная Шапка, схватив за шиворот одного из сородичей-стражников, отскочил в сторону. Тот не успел понять, что происходит, когда его швырнули прямо на острие.

– Вер. – Новый Мятежный король поднырнул под руку сприггана и оказался у него за спиной. Он крепко схватил врага за проходящее поперек его головы черное перо и вонзил меч в белый затылок, в самое основание черепа. Клинок погрузился в плоть, пробил кость и вышел из макушки. Красная Шапка выдернул оружие, и враг упал ничком.

– Ми. – Когда спригган закричал голосом маленькой девочки, Гверкин развернул его к себе лицом и прочертил на его горле клинком крест. Крик превратился в хрип древнего старца.

– Веки. – Уж принц крови из рода нейферту, рожденный в мятеже в неспокойной стране Терновых холмов, знал, что сприггана не убить, даже если изрубить его на куски и отсечь голову. Их можно лишить жизни, лишь перерезав им горло крест-накрест.

– Ва. – Если ты был птицей почти три века, то это не проходит даром. Порой ты даже не замечаешь, как вновь обрастаешь перьями и у тебя появляются клюв и крылья. Ты вовсе не желаешь этого, но все получается без твоего согласия, бессознательно… Второго сприггана Гверкин настиг, когда тот пришпиливал клювом к плитам двора мастера-распорядителя, который готовил гномов к ритуалу. Воспользовавшись тем, что враг превратился в птицу и клюет пытавшегося уползти старого гоблина, Красная Шапка подкрался сзади и ударил. Дрозд успел почуять опасность и повернуть голову, но не смог улететь прочь или хоть как-то защититься, когда стремительный выпад прошел через его грудь, пронзив заодно и истекающего кровью мастера-распорядителя. Гверкин поспешил вырезать у птицы на горле крест, после чего брезгливо отшвырнул окровавленную тушку в сторону и обернулся… Два меча вонзились в его тело. Один вошел в грудь, другой – в живот. Прямо перед ним были два черных провала жутких глаз сприггана. На голове подкравшегося убийцы была высокая серебряная корона.

– Ну, хоть так, – прошипел Гверкин и обвис на клинках. Сталь вырвалась из его тела и взлетела вновь для следующего убийства…

Вскоре кровавый бал на руинах Тревегара затих. Все его гости и участники отправились на покой. Мечи перестали издавать свою трагическую музыку, а крики замолкли, когда последний певец застыл на снегу с отделенной от черепа нижней челюстью. Все Красные Шапки были мертвы, двое из спригганов также повержены. На ногах остались лишь принц Кельбрик и четыре его сенешаля. Повелитель кивнул в сторону арки, и его верные рыцари разразились радостным детским смехом, совсем не вязавшимся с их жуткой внешностью и с кровью, которой были перепачканы их одеяния и лица.