Обман - Алеата Ромиг

Я был ответственен за то, что в глазах моей жены появилась та же печаль, которую я видел в детстве, и по наивности не уловил связи. В то время я верил, что моя работа важнее всего остального — «Деметрий Энтерпрайзис» нуждалась во мне. Так же, как компания нуждалась в моем отце. Сам того не желая, я пошел по стопам Орена, идя по тому же пути и совершая те же ошибки.

Конечно, тогда я не считал свой выбор ошибкой. В конце концов, мне говорили и приучали верить, что настоящие мужчины не совершают ошибок. Каждое действие и решение было сознательным выбором. Все имело свою цель.

Как и во многих других вещах, мой отец ошибался на этот счет.

Настоящие мужчины действительно совершают ошибки. Мы принимаем решения по правильным причинам, чтобы достичь правильных результатов, которые в конечном итоге вредят другим, тем, кого мы любили. Даже если наш выбор не был сделан со злым умыслом, это не уменьшило боль, которую они причинили.

Настоящий урок, который мой отец забыл преподать мне, или, может быть, тот, который он так и не усвоил, заключался в том, что речь шла не о том, чтобы совершать ошибки. Они были частью жизни. Речь шла о повторении их. Вот где настоящие мужчины отличались от других людей.

Характер — это не совершенство. Речь шла о мудрости и способности учиться и меняться.

Если бы я поговорил с Ореном, отец сказал бы мне остаться в Вашингтоне и предстать перед комитетом, когда они зачитают постановление. Я слышал, как его голос эхом отдается в моей голове. Я следовал этому совету в прошлом. Если бы я решил сделать это снова, то был бы тем, кто не научился. Я уже совершал эту ошибку раньше. Я не собирался делать это снова.

Вот почему поздно вечером в четверг, или очень рано утром в пятницу, по сути, за день до того, как должен был вернуться в Нью-Йорк, я ехал на лифте в квартиру Патрика, к женщине, которую любил. В ее голосе я слышал боль, и желание держать ее в своих объятиях, каждый раз будет превосходить «Деметрий Энтерпрайзис».

Пока я поднимался наверх, мои мысли вернулись к Джослин. После Чарли́ я поймал себя на том, что думаю о своей первой жене с большей признательностью и меньшей грустью. С каждым днем чувство вины за ее смерть уменьшалось, а благодарность за то время, что мы провели вместе, усиливалась. Мы с Джослин были так молоды. Только что окончив аспирантуру, мы думали, что у нас есть ответы на все вопросы, хотя на самом деле нам еще многому предстояло научиться.

Я был амбициозен и стремился показать не только Орену, но и всему миру, на что я способен. В этом процессе я пренебрегал ею. Я заставил ее бороться за мое внимание, заставляя меня делать то, чего не должен делать ни один муж.

Я отреагировал вместо того, чтобы ответить.

Я подвел ее.

Ее смерть навсегда останется на моих руках и в моем сердце, но, может, с Чарли́ я смогу стать выше этого. Может, Джо могла бы улыбнуться и пожелать мне счастья, которого после ее смерти я считал себя недостойным.

В тишине лифта я беззвучно поблагодарил ее.

«Спасибо, Джо, что показала мне, каким я должен быть. Ты всегда будешь частью меня. Мне жаль, что я не был тем мужчиной для тебя. — Я опустил голову, сдерживая слезы. — Я всегда буду сожалеть о последствиях своих решений. — Я сделал глубокий вдох. — Но, в конце концов, благодаря тебе я знаю, что сделаю все возможное, чтобы это не повторилось».

Когда двери открылись, я отогнал прошлое.

В коридоре было тихо, так как было уже за полночь. Я не собирался будить весь этаж, однако знал, что Чарли́ здесь. Она не знала, что я приеду, и с момента приземления я не мог до нее дозвониться. Это не имело значения. Когда она не ответила, я проверил новое приложение, которое Делорис установила на моем телефоне. GPS-маячок в новом ожерелье Чарли́ указывал, что она была в квартире Патрика. Быстрый звонок Клейтону подтвердил ее местонахождение.

Мне было приятно сознавать, что она все еще там, где обещала быть. Это была одна из многих вещей, которые я любил в Чарли́. Она была молодой, и в то же время зрелой. Она не играла в игры. Она знала, как важно для меня знать, что она в безопасности. Даже выйдя из квартиры, она пошла с Джерредом.

Она также дала мне возможность объяснить. Это мне нужно было время. Мне все еще нужно было время, и к счастью, будучи удивительной женщиной, Чарли́ дала мне его.

Если быть до конца честным с самим собой, я понимал желание Чарли́ быть со своим кузеном. После всего, что произошло за последние несколько дней, она не хотела оставаться одна в нашей квартире, где кто-то, кто-то, кому она доверяла, кто-то, кому я сказал, что она может доверять, — предал ее. Предал нас. Если общение с Патриком дает ей то утешение, в котором она нуждается, то именно там она и должна быть.

Ее выбор места был неважным. Пока она носила ожерелье, у Делорис было больше, чем Клейтон, гарантирующее ее безопасность. В конце концов, ее благополучие, как физическое, так и эмоциональное, было моей целью.

Когда я приблизился к квартире Патрика, мои руки заныли от желания быть тем, кто даст Чарли́ все, что ей нужно, чтобы чувствовать себя в безопасности.

Во время нашего разговора о Челси Чарли́ казалась убитой горем и растерянной. Все, что я мог понять, это то, что Челси неоднократно извинялась, говоря, что она