Обман - Алеата Ромиг

от его тела исходил жар. Никогда прежде я не замечала сходства с его биологическим отцом. Я всегда позволяла себе ассоциировать его цвет с цветом Маркуса. По правде говоря, бывший муж Сюзанны и Алтон не слишком отличались друг от друга. Но в этой комнате Брайс был Алтоном, весь красный от шеи до щек и даже до ушей. То, как его грудь расширялась и сжималась с каждым вздохом, заставило меня остановиться. Хотя Брайс мог быть совсем другим, в ту же секунду я поняла, что он также может быть его отцом, несмотря на его незнание своего истинного происхождения.

Я мысленно вознесла благодарственную молитву Господу за то, что он дал мне знать о дополнении в завещании, и за дочь, которая противостояла не только мне, но и Алтону и, без ее ведома, желаниям ее деда. Я ошиблась насчет молодого человека в конце стола. Брайс не будет Александрии хорошим мужем, так же как Алтон не стал для меня.

Возможно, я наивно надеялась, что добавление любви и дружбы приручит зверя внутри. Глядя на Сьюзи и ее нынешнюю опустошенность, я знала, что это неправда.

Ничто не могло успокоить гнев Алтона, и в глубине души я знала, что Брайс не будет исключением.

Тихо, незаметно для остальных присутствующих, я скользнула в кресло за большим столом с бокалом вина в руке. Как будто мое появление открыло клапан, позволяющий сбросить часть давления, каждый участник медленно последовал моему примеру: Алтон, Сьюзи и, наконец, по подсказке своего отца, Брайс.

Я хотела спросить, что случилось, что все остальные в комнате знают, но я была хорошо обучена. Я научусь, когда придет моя очередь учиться. Это шоу Алтона, и оно будет развиваться на его условиях.

— Я не понимаю… — начал Брайс.

— Нет!

Мы со Сьюзи выпрямились, услышав предупреждение Алтона. Хотя я слышала этот тон, обращенный как к Александрии, так и ко мне, я никогда не слышала, чтобы он говорил так с Брайсом.

Выглядя кем-то средним между пнутым щенком и ошеломленной акулой Брайс остановился, его серые глаза расширились, когда он посмотрел через стол.

Алтон провел рукой по редеющим волосам и встал, не в силах сдержать гнев. Его грудь то расширялась, то сжималась. Звук его затрудненного дыхания заполнил кабинет, пока мы сидели, наблюдая и ожидая. Я снова посмотрела на Сьюзи.

И снова наши взгляды не встретились. Ее глаза были опущены, а по бледным щекам катились слезы.

Уверенная в своей невиновности, я задумалась, не начать ли мне разговор. Но прежде чем я успела вымолвить хоть слово, Алтон налил коньяк из графина в хрустальный бокал. Один палец, два, он продолжал наливать. Я прикусила язык, когда он поднес стакан к губам и выпил. Его кадык двигался, огненная жидкость, несомненно, обожгла его горло. Он не остановился.

Когда стакан опустел, он повернулся и бросил тот в камин. Все дружно вздохнули, когда осколки хрусталя разлетелись, как снег, засыпав очаг. Если бы был огонь, отражения могли бы быть прекрасны; вместо этого они упали на пепел, их блеск погас.

— Может, нам следовало сказать им, — Алтон обратился к присутствующим.

Впервые за этот вечер Сьюзи встретилась со мной взглядом, в котором смешались печаль и растерянность.

Никто не осмеливался заговорить.

— Я даже не могу найти чертовы слова, — начал Алтон, сидя с преувеличенным раздражением. — Брайс взял на себя обязательство обеспечить…, — он покачал головой, подыскивая подходящее слово. — …отношения.

Сьюзи опустила подбородок на грудь. Без сомнения, она уже знала информацию, которой Алтон делился со мной.

— Я-я не понимаю, — сказала я.

— Он не мог ждать, — продолжал Алтон, и каждая фраза звучала громче предыдущей. — Я велел ему подождать. Я сказал ему верить в Александрию, но он запаниковал.

Брайс непослушно вздернул подбородок.

— Я не паниковал.

Алтон скрестил руки на груди.

— Ты идиот. Ты понятия не имеешь, что натворил.

Мои мысли закружились. Как могло то, что сделал Брайс, быть хуже, чем беспорядок с Мелиссой? Тем не менее, Алтон никогда не отчитывал Брайса передо мной во время всего этого, обвинения в насилии, изнасиловании или даже ее исчезновении.

— Что ты сделал? — спросила я Брайса, не настолько уверенная в своей невиновности, чтобы спросить об этом Алтона.

Он пожал плечами.

— Очевидно, я все к чертям испортил. Я не знаю, только как.

— Брайс, следи за языком, — сказала Сюзанна.

Мы все повернулись в ее сторону.

Правда? Твоего сына обвинили в изнасиловании, жестоком обращении, похищении и, возможно, убийстве, а ты придираешься к его речи?

Я не сказала этого, но по выражению моего лица и лица Алтона поняла, что мы оба думаем об одном и том же.

— Нет, Сьюзи, — сказал Алтон, — Выражение Брайса точно. Он объебался по полной. Я имею в виду не просто восемнадцатилетнюю студентку, или Милли Эшмор, или любую другую желающую или не желающего партнера. Я имею в виду потерял полностью всё, к чему мы стремились.

Брайс откинулся на спинку стула, скрестив руки на груди, как у отца.

— Может, ты скажешь мне, что все это значит?

— Это означает твой брак с Александрией.

Брайс опустил руки, хлопнув ладонями по столу.

— Думаешь, я не пытался? Пытался. Я пытался, пока она была в