Прорвемся, опера! Книга 4 - Никита Киров

— На пол, — велел я. — Если тебя грохну — все только выдохнут.

— Ладно, — Сафронов, держа руки на виду, медленно опустился на колени, сползая с кресла. — Взял ты меня, старший лейтенант. Давно надо было к тебе придти вот с этим, — он кивнул на чемодан. — Сразу бы договорились.

Якут уже допрашивал захваченного парня с обрезом, ещё кого-то искал. Я понял, в чём дело. Матрасов на кухне много, значит, не всех взяли, ищут ещё кого-то. А меня оставил в комнате, Сафронов у меня на виду.

Люди ютились в кухне, как кильки в банке, а сам он дрых в комнате, на той железной кровати. Вот только покрывало стащили вниз до самого пола не просто так. Там кто-то лежит? Ну, сейчас и проверим.

— Ты не думай, Васильев, я человек не злой, — разглагольствовал Сафронов. — Просто увидел шанс и воспользовался. И с тобой договорится могу… я могу тебе Кросса сдать, — предложил он, — поймаешь его с твёрдой доказухой, получишь сразу капитана. А потом Слепого с Артуром на пару возьмешь. Ну как тебе перспектива? Там и майором станешь, ездить будешь на бэхе, далеко пойдёшь…

Пока он заговаривал мне зубы, я, идя полукругом, чтобы в меня было сложно целиться, дошёл до кровати.

Сдёрнул покрывало и посмотрел вниз, готовясь стрелять. Не придётся.

— А, это мелочи, — Сафронов отмахнулся. — У неё претензий даже нет… сама попросила приковать. Игра у нас такая, внимания не обращай.

— Игра⁈ — я посмотрел на него. — Ты прикалываешься?

Светловолосая девушка, полностью голая, лежала под кроватью и дрожала. Нос разбит, лицо опухшее, на нём уже отчётливо видны свежие синяки и ссадины. Тело тоже в синяках и в точках от ожогов от сигареты, а правая рука, прикованная наручников, ободранная. Девушку грубо засунули вниз, когда мы пришли, чуть не содрав кожу с запястья, и засунули под кровать. А она уже сама уже будто не могла кричать, обессилела.

— Ну чё, Васильев? — Сафронов улыбался. — К делу перейдём или ты из-за какой-то б…

Бах!

Он отшатнулся назад, поднялся, сделал шаг вперёд, но ноги подломились, и он грохнулся на пол, опрокинув столик. Бутылка с виски упала и начала выливаться на ковёр, деньги из дипломата упали в лужу кучей. А ноги Сафронова начали дёргаться в агонии. Готов, наповал.

Хотел очередь пустить от злости, но ещё перед этим понял, что потом в жизни не отмажусь от такого задержания, засадят самого. Поэтому только один выстрел. И нисколько не жалел, что убил. Потому что если его выпустят, он навредит кому-то ещё. А скольким уже навредил, таким же девушкам? Даже неизвестно, но явно, что это не первая. Искали одного маньяка, а рядом был другой, о котором мы даже не знали.

Жаль только, что это разные личности, и того, Душителя, ещё предстоит поймать.

— Всё, спокойно, — тихо сказал я девушке. — Ничего он больше тебе не сделает. Сергеич, скорую надо! — крикнул я в сторону выхода.

Хотя можно было ей ничего не говорить, она потеряла сознание. Вот хорошо, что Лена успела убежать, а то была бы на её месте.

— Дай ствол, — сказал Якут, влетевший в комнату. Среагировал он на увиденное быстро. — Я знаю, у тебя есть.

Я без слов достал неучтённый ПМ из кармана, Якут снял его с предохранителя и взвёл курок. Вошедшие в квартиру отец и Устинов выпучили глаза, но Якут прямо при них вложил пистолет в руку Сафронова. Тот уже перестал дёргаться.

— Вызываю всех, — устало сказал отец. — Там телефон у кого-то должен быть на первом этаже, провод протянут… и свидетелей искать надо с понятыми.

Он развернулся и вышел, Устинов присвистнул и начал искать ключи от наручников, чтобы освободить пленницу. Не нашёл, но открыл их какой-то скрепкой и вместе с Кудрявым потащили её на улицу, укрыв одеялом. Значит, скорая уже здесь.

— Хотел сначала в стену пальнуть — сказал Якут, — да соседи бы поняли, что выстрелы слишком с большим перерывов были. Так что придётся так отбиваться, что нацелился на тебя… или лучше на неё, а ты выстрелил.

— Да знаю я.

— Я тоже пока по соседям пройдусь. Если слышали крики и стоны, тебе это зачтётся.

Он вышел, я остался в квартире один, если не считать мёртвого Сафронова. Я положил автомат на кровать и оглядел покойника. Да уж, амбиций у него было вал, а учитывая, сколько денег он предлагал простому менту, то прокурору и судье мог дать намного больше.

И кстати об этом.

Без всякий угрызений совести я склонился над деньгами, и несколько пачек, не пропитанных виски и кровью, перекочевали ко мне в карманы. Бессеребреником я никогда не был, глупо так отказываться от денег, которые потом сворует вышестоящее начальство и купит себе на них машины и квартиры. За две жизни опера мне что-то, да причитается. Куда проще работать, когда нужда не припекает и когда есть бабки, в том числе и на рабочие расходы, а не ждать этой получки, которую снова собираются задержать. Да и остальным тоже подмогну, само собой.

— Верещагин из ОСБ уехать не успел, тебя скоро мочить будет проверками, — сказал отец, заходя в комнату. Деньги уже лежали по карманам, он ничего не заметил. — Зато вместе с Витьком на реабилитацию уедете.

— Угу, — протянул я. — Да вот ещё одно дело осталось, важное, всё спланировал уже. Маньяка надо ещё брать, Душителя. Если меня угонят…

— Поможем, — батя достал сигарету, но случайно её сломал. — Скажи только, что делать… ты пока отдохни, давай домой увезу.

— Да пока некогда, — я отмахнулся. — Надо всё разруливать. Сам знаешь, что сейчас начнётся.

Разруливать пришлось долго. Вроде и рано приехали за злодеем, а когда закончилась вся эта рутина, уже начало темнеть. И автомат у меня изъяли, и начальство на меня наорало. В итоге, как и в прошлый раз, весь отдел будет сдавать тестирование, а мы с Витьком уедем в область уже в конце недели или на следующей. И в этот раз начальники проконтролируют, чтобы я реально находился там, а не тайно работал здесь.

Прибыл прокурор, потом Федорчук с Шуховым на пару. Ира приехала, хотя осмотр и первичный сбор материала досталось не ей, а Димке Румянцеву.