Прорвемся, опера! Книга 4 - Никита Киров

это и дорого на самом деле. А если знаешь нужных людей, так они и сами заплатят, чтобы тебя продвинуть, — Сафронов допил виски. — А то некоторые хотят легализоваться, во власти закрепиться, а их туда не пускают, рожей не вышли, или репутация слабая. Вот они и ищут друзей наверху, а если найти не могут — двигают туда своих, тех, у кого и голова есть, и язык поставлен, и понимание имеется, как вся система работает.

— И ты всё это понимаешь? — язвительным тоном произнёс Кросс и откинулся на спинку кресла.

Плакат за его спиной, приделанный к стене на две советских кнопки, зашелестел. Изображён на нём был сам Кросс, пристально глядевший вперёд, а надпись внизу гласила: «Иван Гордеев. Народный мэр».

— И тех двигают, — продолжал Сафронов, — кто шансом воспользуется, который судьба даёт, а она таким редко балует. Я вот увидел, а я такое вижу, вот и воспользовался сразу удачным моментом, хотя ничто к этому не вело. А люди, о которых я говорю, влиятельные. Для них ваши доходы — тьфу, и растереть! Ты, Ваня Кросс, для них вообще как бомж. Они миллиардами баксов двигают, а не с армянами из-за набережной дерутся. Про тебя и не говорю, — он глянул на Слепого. — У таких воры в законе на зарплате сидят, консультантами по безопасности.

Слепой возмутился, но ничего не сказать не смог, его разобрал сильный кашель.

— У меня такие знакомые есть, — произнёс Сафронов. — Мэры — для них это оказалось мелко, они хотят повыше друзей засунуть. А так, когда выгорит, и область поднять можно, и молодёжью заняться, и ментов осадить поганых. Но проблемы… есть.

— У тебя, — Слепой усмехнулся и вытер краешек рта после приступа кашля платком.

— Нет уж. У нас всех. Я утону — и вас заберу, слишком мы тут повязаны друг с другом оказались. И знаешь, лучше со мной остаться, я-то человек не злопамятный, — Сафронов налил себе ещё из пузатой бутылки. — Не держу зла на тебя, вор, что ты Артурчика на меня натравить хотел — и на тебя за то, что ментам меня слить пытался и на бабки тогда развёл, — он подмигнул Кроссу. — Так что я уеду, про вас окончательно забуду… про плохое забуду, а про хорошее помнить буду. Подмогнёте — в области, когда наверх заберусь, должок верну, прикрою от кого угодно, и баблом завалю, контрактами нужными и всем чем угодно.

Он покивал, делая паузу, но долго ждать не стал.

— А может, я и выше поднимусь, в Москву давно хочу попасть. Сейчас, пока судьба благоволит, надо пользоваться, — он откинулся на спинку кресла. — Хотя судьба — это что, это просто последовательность причин и следствий, и тут такое дело, даже незначительное отклонение всё смещает. Кстати, слыхали про эффект бабочки? — он поводил пальцами в воздухе. — Если бабочка на одном континенте махнёт крылом, то на другом…

— Да чё тебе надо? — спросил Кросс. — Ты не о бабочках говори, а о деле. И вискаря меньше глыкай, он старше тебя, а ты его пьёшь, как водяру простую.

— Пол-лимона баксов, — Сафронов хмыкнул, заметив, как на него стали смотреть. — Каждому, наликом. Хотите — в дело пустите, или в общак, или вообще — на б*** потратьте.

— Серьёзные бабки, — заметил Слепой. — И разговор о них по существу надо вести.

— Вот, в Лас-Вегас съездите, Кросс в казино забурится, а ты, Слепой, как в анекдоте, закажешь себе ведро чифиря и двух… шучу, к делу… Я же человек справедливый, а друзья у меня богатые. Но не за красивые глазки его выдам, а когда выберусь отсюда. Меня укрыть надо получше, пережду, пока всё уляжется, а потом уеду. И хвосты надо закрыть, чтобы потом не мешали. А то хрясь, одна мелочь, здесь один взмах крылом — а в области ураган начнётся.

— Какие хвосты? — Кросс наклонился вперёд.

— Ты сам знаешь. Это раньше ворам и бандитам ментов было нельзя убивать, — Сафронов поднялся, — но эти времена ушли. Довезите меня куда-нибудь, — он глянул на Слепого, — только не на свои «малины», менты про них в курсе. А куда-нибудь в надёжное место, чтобы никто не нашёл.

— Найдём тебе, — прохрипел вор, — хороший схрон, никто не отыщет.

Слепой достал телефон, вытащил антенну и сделал звонок. Через минуту в кабинет вошёл человек с наколками на руках и сопроводил Сафронова на выход.

— И кого он мочить хочет? — спросил Кросс, когда сам Слепой выходил из кабинета.

— Кончай тупить, — просипел вор. — Васильева из УГРО и папашу его из РУОП. С них двоих всё и идёт. Вот ты старшего забирай, как давно собирался…

Не договаривая, он вышел в коридор. Кросс покачал головой и потянулся к кнопке селектора на телефоне.

— Света, Шмеля позови.

Бригадир Шмель зашёл в кабинет через пару минут, с опаской посмотрел на недовольного босса и выпрямился, вытянув руки по швам.

— Знаешь полковника Алексея Васильева из РУОП? — спросил Кросс, разглядывая содержимое стакана.

— Ну, знаю, — ответил тот. — Кто ж его не знает?

— Закрой вопрос.

— В смысле? — Шмель недоуменно выпучил глаза.

— Ты чё тормозишь? Вопрос закрой, говорю!

— Э-э… а что сделать-то?

— Ты сегодня бухой или ширнутый⁈ — закричал Кросс, меняясь в лице. — Найди мокрушника, чтобы завалил Васильева из РУОП! И побыстрее! Завтра-послезавтра, край! Дома лучше, в подъезде, чтобы никто не видел, или на дороге выцепите, он один ездит. А если сына его мочканёте за компанию — ещё лучше. Тоже одни проблемы от него.

— А-а-а! — Шмель заулыбался. — Вот теперь понял! Так бы сразу. Займусь щас…

— Иди! — Кросс махнул рукой и сам потянулся за бутылкой недопитого виски.

* * *

К счастью, к Ирине я в тот вечер успел, хотя вернулись мы к ней домой почти к полуночи, и тут уже было не до стряпни: душ, кровать и несколько часов сна под утро.

А утром за мной заехал Орлов, и мы с ним погнали за Севой. Стволы у меня и Витьки изъяли ещё вечером, его самого скоро отправят на реабилитацию, когда начальство закончит мыть ему мозги, но пока он работает. Вооружены мы сейчас одним автоматом