Radical Uncertainty: Decision-Making Beyond the Numbers Kindle Edition - John Kay

"теории домино" не приветствовались. Не признавалась реальность того, что одна лишь превосходная технология не может победить движение за независимость. Даже когда технократичный министр обороны Роберт Макнамара требовал проведения политики, основанной на фактах, доказательства всегда можно было сконструировать в поддержку предопределенной политики. Именно поэтому "Документы Пентагона" были подавлены. И почему Дэниел Эллсберг и те, кто помогал его разоблачениям, столкнулись с гневом правительства США. И оспаривание ключевых предположений, к сожалению, отсутствовало, когда более поздняя администрация планировала будущее Ирака после вторжения сорок лет спустя.

Принятие решений о неопределенном будущем часто является групповым занятием. Мы редко принимаем важные решения, не спросив мнения других людей, и поступаем мудро. Коммуникативная рациональность предназначена отчасти для того, чтобы убедить других, а отчасти для того, чтобы бросить вызов. В мудрых руках выяснение мнения других людей - это настоящий процесс консультаций и обсуждений. Менее компетентные лидеры могут просто принимать поздравления по поводу своей мудрости. Кеннеди, с помощью опытного Эйзенхауэра, понял разницу. Не все его преемники поняли или нашли аналогичную пользу в советах своего предшественника.

 

Оспаривание нарративов

На протяжении сотен лет послеродовая лихорадка уносила жизни многих матерей и их младенцев во время родов. Рост смертности в новых родильных домах Европы в XVII и XVIII веках отражал эпидемии послеродовой горячки в тех самых учреждениях, которые были призваны помогать матерям при родах. В 1795 году шотландский акушер Александр Гордон опубликовал трактат, в котором утверждалось, что болезнь передается от акушерок и врачей. Английский врач Томас Уотсон в 1842 году рекомендовал врачам мыть руки в растворе хлора, чтобы предотвратить передачу инфекции от одного больного к другому. А в 1843 году Оливер Венделл Холмс старший (отец великого юриста, с которым мы познакомились в Главе 11) опубликовал статью в New England Quarterly Journal of Medicine под названием "О контагиозности пуэрперальной лихорадки", также утверждая, что причиной стольких смертельных случаев было распространение микробов врачами. Возможно, самое систематическое исследование причин и профилактики послеродовой горячки было проведено венским врачом Игнацем Земмельвейсом. В 1847 году он обнаружил, что заболеваемость этой инфекцией у женщин, рожающих дома, гораздо ниже, чем в больнице, и что она значительно снижается, если врачи моют руки в хлорированной воде. Земмельвейс не знал, почему это так, но он предположил, отчасти правильно, что причиной этого является перенос "трупных частиц".

Все эти выводы и советы встретили сильное сопротивление со стороны медицинской профессии, по причинам, которые легко понять, если не сочувствовать им. Врачи сопротивлялись, более того, возмущались мыслью о том, что они сами являются причиной болезней, которые они не в состоянии вылечить. Возмущенный до предела, Земмельвейс умер в психушке. Но его анализ оправдался, и сегодня рожать в больнице безопаснее, чем дома.

В 1854 году доктор Джон Сноу резко сократил распространение холеры в Лондоне, сняв ручку насоса на Брод-стрит в лондонском районе Сохо, заставив местных жителей добывать воду в других местах. В то время преобладало мнение, что инфекционные заболевания распространяются через "миазмы" - вредные частицы в воздухе. Учитывая мерзкий запах, царивший в то время в Лондоне и других мегаполисах, в это объяснение было легко поверить. Как и Земмельвейс, Сноу не понимал, почему его бесцеремонное вмешательство оказалось эффективным - он просто наблюдал корреляцию между заболеваемостью и использованием оборудования на Брод-стрит. После того как эпидемия пошла на убыль, ручку насоса заменили по требованию пользователей, которые возобновили использование воды. Она все еще была загрязнена фекальными бактериями, но эпидемия холеры закончилась.

Даже в науке мы полагаемся на повествование; хорошая история может быть более убедительной, чем публикация подробных результатов исследований. И это по-прежнему актуально в XXI веке. В течение многих лет врачи считали, что язва желудка возникает из-за стресса и неправильного образа жизни, приводящих к накоплению кислоты в желудке. Доктор Робин Уоррен, австралийский патологоанатом, в течение многих лет пытался доказать, что язвы на самом деле являются результатом бактериальной инфекции. В 1980-х годах вместе с австралийцем Барри Маршаллом он изучил биопсии ста пациентов и культивировал бактерию, которая стала известна как Helicobacter pylori, из некоторых биопсий. Они обнаружили, что этот микроорганизм присутствовал почти у всех пациентов с воспалениями желудка и язвами двенадцатиперстной кишки и желудка. Тем не менее, изменить доминирующую точку зрения оказалось непросто. Традиционное лечение язв требовало ежедневного приема лекарств, возможно, на всю жизнь. Поэтому антацидные препараты были основным источником прибыли фармацевтических компаний, но курс антибиотиков стоил всего несколько долларов. Поэтому промышленность и медицинская общественность сопротивлялись идее, что язвы можно вылечить антибиотиками - фактически, большинство специалистов вообще отрицали, что H. pylori является патогеном. Поэтому Маршалл решил проглотить раствор, содержащий бактерии, и сразу же заболел гастритом, который часто приводит к язвам. Этот радикальный эксперимент изменил ход событий. Теперь признано, что большинство язв желудка вызывается H. pylori , часто приобретенной в раннем детстве. Маршалл и Уоррен были удостоены Нобелевской премии по медицине в 2005 году, а миллионы людей живут менее болезненной жизнью в результате их упорного противостояния господствующему мнению.

Знание не продвигается через механический процесс пересмотра вероятностей, которые люди приписывают известному списку возможных будущих результатов, наблюдая за дерганьем циферблата Байеса. Вместо этого, текущая общепринятая мудрость воплощается в коллективном повествовании, которое меняется в ответ на дебаты и вызовы. В основном, нарратив меняется постепенно, по мере того, как преобладающее представление о том, "что здесь происходит", становится более полным. Иногда нарратив меняется скачкообразно - процесс смены парадигм, описанный американским философом науки Томасом Куном. Ф. Скотт Фицджеральд, описывая свой собственный психический срыв, заметил, что "критерием первоклассного интеллекта является способность одновременно держать в голове две противоположные идеи и при этом сохранять способность функционировать". А признаком первоклассного человека, принимающего решения в условиях радикальной неопределенности, является организация действий вокруг исходного нарратива, при этом оставаясь открытым как для возможности того, что этот нарратив ложен, так и для того, что могут быть уместны альтернативные нарративы. Это совсем другой стиль рассуждений, нежели байесовское обновление. Миллионы людей погибли и еще больше пострадали из-за того, что врачи не спешили допустить, чтобы эмпирические наблюдения противоречили общепринятой версии.

Но нам лишь изредка везет найти этих первоклассных интеллектуалов и первоклассных лиц, принимающих решения. Как писал Пол Самуэльсон: "Как сказал великий Макс Планк, сам создатель квантовой теории в физике, наука совершает прогресс похороны за похоронами: старые никогда не обращаются в новую доктрину, их просто заменяет новое поколение". Планк (как и Самуэльсон, человек, получивший Нобелевскую премию за вклад в смену парадигм) на самом деле