Драконы космического флота - Татьяна Михаль

кулаки градом обрушиваются на грушу, злость всё ещё бурлит во мне: на себя, на Ника, на селтов, из-за которых он боится за меня.

Не могу успокоиться. Голова идёт кругом. От пота блестит кожа, волосы такие мокрые, будто на меня вылили ведро воды. Пульс так сильно частит, что мне пора остановиться. Но я не могу. Завелась и бешусь, как загнанный в угол зверь.

Я не хочу ссориться с крёстным. Я не хочу терять его. Я не хочу, чтобы он осуждал меня и мои поступки.

Я хочу, чтобы он просто отпустил меня и при этом оставался со мной, как и прежде верным другом, любящим отцом, наставником. Чтобы я могла, как и раньше в любой момент прийти к нему за советом, просто поболтать обо всём и ни о чём. Чтобы могла рассказать ему о своих тревогах, страхах, поделиться радостью, успехами и счастливыми новостями. Вот как хочу.

Когда от моего удара мне прилетает назад грушей и снаряд едва не сбивает с ног, понимаю, что всё, я выдохлась. Сил нет.

Останавливаюсь и просто падаю там, где стою. Раскидываю руки и ноги в позе морской звезды и смотрю в потолок, шумно дышу и ощущаю, как дрожит и колотит тело. Кружится голова, в ушах кровь грохочет. Ощущаю, как меня чуть подташнивать начинает.

Смотрю на свой браслет, который надела перед тренировкой и устало усмехаюсь.

Всё ясно, не рассчитала силы и перенапряглась. Ничего, сейчас всё пройдёт.

Зато разум прояснивается и весь негатив, что бурлил во мне, наконец, покидает меня. И когда вся эта шелуха уходит, словно мусор, я отчётливо вижу ответ, вижу выход из ситуации. Теперь я знаю, что должна сказать крёстному, чтобы он остановился, чтобы услышал меня. И он услышит.

Не успеваю додумать мысль, не успеваю даже понять, что происходит, как вдруг вижу перед собой обеспокоенное и при этом злое лицо адмирала. Он рывком вздёргивает меня с пола, держит на весу и смотрит на меня в буквальном смысле в ужасе.

— Арианна! Ты что, решила убить себя?!

Удивлённо спрашиваю:

— Рик, ты чего? Что за дикая мысль?

— Я чего? — шипит он и встряхивает меня, потом ругается и прижимает к себе, как куклу и орёт мне в ухо: — Да мой зверь чуть не разорвал меня на части, когда ощутил, что тебе плохо!

Едва не глохну от его рыка. Пытаюсь выбраться из его тесных, слишком жарких объятий, но адмирал мне и шанса не даёт, вжимает меня в себе лишь сильнее. Огромный, горячий, злой.

— Боже… — выдыхаю устало и прекращаю брыкаться, обнимаю за шею и объясняю ему: — Да я просто немного перебрала с тренировкой. Но это ерунда. Когда училась и когда спецподготовку проходила, то и не такие нагрузки выдерживала, тело помнит. Всё нормально. Рик… я серьёзно.

Он отпускает меня, и я дышу полной грудью. Адмирал держит меня за плечи, заглядывает в глаза и говорит, гневно раздувая ноздри. Вижу, что он буквально сдерживается, чтобы не наорать.

— Ари, ты не можешь наплевательски относиться к себе и своему здоровью. Если ты забыла, то у тебя есть ответственность. В первую очередь передо мной, как адмиралом и твоим мужчиной, твоей парой. И во вторую – перед всем экипажем. И не смей больше никогда подвергать себя даже малейшей опасности. Договорились? Обещай мне!

В груди зарождается новое раздражение – пока ещё глухое, но оно может со скоростью света разрастись как раковая опухоль и взорваться, вырваться наружу пробуждённым вулканом. И тогда хана всем.

Качаю головой и пока ещё спокойно говорю ему:

— Умоляю тебя, Рик, никогда… Слышишь? Никогда не ставь мне условий и требований. Я никогда не относилась и не отношусь к себе наплевательски. Моё тело выносливое и сильное. Уж я себя знаю. И тот факт, что я немного перетрудилась сегодня, не значит, что я вдруг решила самоубиться и забыла об ответственности. А про не подвергать себя опасности… Знаешь, если завтра зайдёт речь о жизнях моих родных и близких, то я не только подвергну себя опасности, если потребуется, то и жизнь отдам. Если ты ещё не понял, то ты тоже входишь в этот список, за кого я без раздумий пойду и в огонь и воду.

Он длинно выдыхает, сжимает руки в кулаки, очень сильно злится на меня. Я вижу, как желваки ходят на его лице, как серебром сверкают от бессильной ярости его глаза.

Чёрт.

И ведь в себе будет держать это негодование. Сегодня, завтра, послезавтра будет носить в себе эту злость, чтобы в один «прекрасный» день вырваться чем-то страшным и диким. И тогда уж точно хана будет всем.

Нельзя отпускать его вот так.

Беру его за руку, но адмирал не разжимает кулак, тогда просто беру и обнимаю его и говорю:

— Я тебе обещаю, что без должной надобности не стану подвергать себя риску и опасности. Обещаю, Рик. Клянусь тебе. Просто поверь мне, ведь я тебе не лгу и не лгала. Не мой профиль врать.

Его руки, наконец, обнимают меня и дракон произносит:

— Знаешь, на самом деле я как никто очень хорошо понимаю твоего крёстного. Сам бы с огромным удовольствием запер тебя в очень надёжном и безопасном месте в каком-нибудь труднодоступном замке, где стены толщиной в сотни метров, вокруг – вооружённая до зубов охрана. И ещё для надёжности силовой купол, чтобы даже с неба никакой угрозы не исходило.

Я издаю нервный смешок, заглядываю в его глаза и напоминаю:

— Ты обещал, что…

— Я помню, — опережает он меня. — Ты везде со мной. Я просто озвучил тебе свои чувства. Хочу, чтобы ты просто поняла, насколько сильно я боюсь тебя потерять.

Ох, мужики… Что люди, что драконы – ощущение, что на одной фабрике их выпускают и неважно, что расы разные.

— Не потеряешь, — заверяю его.

Потом отрываюсь от него, кривлюсь и говорю:

— Пойду в душ, а то я вся потная... Хочешь присоединиться и спинку мне потереть?

Адмирал хотел.

⅏

Остаток дня проходит спокойно.

Один раз, правда, случается небольшая заминка, когда я вижу странные лица драконов.

Обедаем мы в кают-компании, а не в личной каюте адмирала и я снова ловлю на себе заинтересованные и даже оценивающие взгляды. Нет, не как мужчины смотрят на женщину, а как на что-то удивительно забавное.

Когда ещё и Лукас вдруг говорит, что он впечатлён моими талантами, я