Древесный маг Орловского княжества (том 5) - Игорь Павлов

матки, оккупировавшей пещеру, как через единственный переход. Не хотелось вновь сталкиваться с роем плотоядных бабочек, от которых удалось спастись только под водой. Мне продолжать?

Уже в процессе я увидел, как графиня потупила взгляд и переменилась в лице.

— Нет, я поняла. Ты… ты всё это прошёл ради моей дочери.

— Вот именно. И я не просил наград. Это после моих намерений вы предложили породниться.

— Присядь, пожалуйста, — выдохнула Галя. Кажется, спесь её сошла на нет.

— Я хочу помочь Дарье, мне нужно спешить, — настаиваю.

— Пара минут ничего не изменит.

Присел. А графиня стала копаться в бумагах.

— Галь, пожалуйста, давай потом, — простонал, готовый подорваться.

— Ладно, — согласилась та и вновь посмотрела на меня. — Я подготовила бумаги в Кремль. Всё, как и обещала. Теперь ты мой сын.

— Я понял, мам, — пожал плечами и даже улыбнулся.

А Галя почему–то прослезилась. Затлело в груди, поднялся, подошёл к ней сбоку стола, приобнял сидящую, поцеловал в щёку.

— Всё, прекрати уже расстраиваться по пустякам. Я пойду, ладно?

Только дёрнулся, подорвалась за мной и сама вцепилась, обхватив.

— Спасибо за дочь, — прошептала и стала целовать меня, как полоумная, в щёки, в глаза, в лоб.

Я аж охренел. Закрыл глаза и подождал с минуту, пока она закончит свою бомбардировку поцелуями по моей потной роже. А она, закончив, к груди моей прижалась.

— Ты… должен себя беречь, понял? — Зашептала. — Не бросайся на всех подряд. Слишком много неведомого тебе зла, с которым просто не сдюжить. Ты и сам это понял сегодня. Надеюсь, что понял. Я уже говорила, грядёт что–то злое. Нечисть стала смелее, вылезают новые тёмные маги, не страшась ловцов.

— Я буду осторожен, обещаю. Мам, мне действительно пора. Если я не пошевелюсь, то буду корить себя до конца дней.

Отпустила, посмотрела блестящими глазами. И я вдруг осознал простую вещь. Если это не любовь, то что?

— Если надо что, проси, — заявила. — Теперь не чужие мы.

— С сентября школу в своём городе открываю, — решаю сразу и воспользоваться. — Мне нужно два учителя из Академии, историю и грамоту преподавать для крестьянских детей.

— Ты в своём уме? — Включила сразу Галя свою «циничную Морозову». — Даже если я выделю им время, они не опустятся до втолковывания наук какому–то отрепью.

— Они получат поблажки от тебя и щедрую оплату от меня, подумай, как лучше на них повлиять. Это моя просьба.

— Ладно, но только по твоей прихоти, — сдалась быстро.

— И вторая просьба. Надо Василискину восстановить на учёбу, — прошу без преамбул.

Галя вздохнула.

— Если выживет, я распоряжусь.

Выскочил от неё и помчал из Академии. В конюшне мастер встал сразу в позу:

— Господин Суслов! Приказ ректора! Лошадь выдавать только, когда всех прежних вернёте!

— Поговори мне ещё, — замахнулся, чтоб подзатыльник отвесить. Тот с дороги и ушёл, как миленький.

А я взял первую попавшуюся кобылу и рванул сразу в Елькино, где у нас травница самая матёрая живёт. Ночь глубокая уже, луна полная светит. На развилке к мельнице Пересвета нагнал. Дуралей прямо бегом бежит своими ножками.

— Беда, барин! — Орёт, не отдышавшись. — Дарье снадобье надо с цветком Пурпурного сердечника! Иначе долго не протянет.

— Знаю. В Елькино я сам к травнице прошвырнусь.

— Тогда я в Каменцы! — Отвечает, заворачивая.

Домчал до деревни быстро, растревожив караул. Травницу пришлось будить. Ворчливая медлительная бабка раздражала, но я подождал, пока она раскочегарится и примет в своей лавке при избе. Вот только она сразу же ответила, не раздумывая:

— Да откуда ж у меня такой редкий сердечник? Не, барин. Зря только будил.

— А где его можно найти⁈

— Далеко на востоке, и то оттуда с роду к нам никто не приходил. Даже не трать время даром, не сыщешь нигде такой цветок.

Выть хочется.

— А заменить его свойства можно каким–то другим цветком или травой? — Спросил с надеждой.

— По вкусу да, в зелье нет, — ответила травница. — Всё, барин, кости заныли. Ночью при луне постоянно ноют, только на левом боку не ноют, отпусти в хату полежать.

— Спасибо, мать, доброй ночи, — откланялся.

— Береги себя, барин, — ответила.

Снаружи Гайя встречает и сразу взгляд вопросительный.

— Ярослав, стряслось чего? — Спрашивает.

— С зельями и травами разбираешься? — Уточнил.

Отрицательно мотает головой.

— Значит, ничем не поможешь, — заключаю. — Всё, отдыхай, не забивай себе голову.

Кажется, я знаю, к кому обратиться. И, похоже, это мой последний шанс помочь Дарье.

Глава 19

Иду за Стрижом

Доскакал до пруда с ветерком. По левую руку из лесных дебрей волки воют целым хором. И это мне совсем не нравится. Убедившись, что наш малый караул не разорили, поднялся на холм и двинулся к лесу. Треть пути прошёл в седле, затем пришлось спешиться.

Одному в ночном лесу даже со своей древесной магией как–то страшновато. Ухает сова, шуршания со всех сторон мне совсем не нравятся. И, как назло, к лету разрослось всё здесь так, что на три шага видимость, не дальше.

— Руяна! — Закричал ещё метров за тридцать до её шалаша. — Помощь нужна! Отзовись! Руяна⁈

— Да не шуми, тут я, — раздалось по классике за спиной буквально секунд через десять. — Топот лошадиный ещё с пруда было слышно.

Оборачиваюсь.

Стоит в моей рубашке с закатанными рукавами, похоже, под ней вообще белья никакого. Несмотря на кромешную темень чётко мне в глаза смотрит.

— Руяна, здравствуй, прости, что врываюсь, дело срочное.

— Говори, что стряслось, — отвечает с пониманием.

— Для зелья «Пурпурный сердечник» нужен, иначе друг умрёт.

Жрица задумалась. А я впервые так чётко татуировки её рассмотрел. И в груди похолодело. Они такие же, как у разбойников! Только их поменьше. В основном всё на ногах. Но теперь вижу, что и на предплечьях появились. Похоже, она понемногу себя расписывает.

Получается, она подкрадывается ко мне и исчезает быстро как раз с помощью них. Вот в чём её секрет. Но сейчас это меня меньше всего волнует. Главное, что она за меня. И пока она думает, я молюсь всем богам, чтоб дала положительный ответ.

— Такого цветка у меня нет, — говорит спокойно.