Чужое тело-1 - Изверин Сергеевич

— И чем болеет?

— Не знаю! Вот как раз бы хотел это выяснить…

— Диагноз по телефону ставить очень сложно, молодой человек! — Предупредил меня доктор. — Имеет смысл… Показаться.

— Ну… Наверное… Но в любом случае, человека того я вам показать не могу. Интерес чисто академический, наверное.

— Ну, тогда рассказывайте, молодой человек, чем могу… Но, опять же, названий лекарств я вам, уж извините, не скажу и рецепта тоже не выпишу. Пока больного не увижу.

Ну и ладно. Как бы я их туда протащил-то? Зажигалку протащить получается, вот и сегодня тоже, а если что-то больше попробовать? Вот как раз сегодня и буду пробовать, вдруг да сработает?

— Доктор, этого и не требуется! — С энтузиазмом воскликнул я.

— Итак?

— Ну… Для начала — общая слабость. Человек просто лежит, не двигается. Двигаться тяжело. Говорит мало. Бледная кожа. Черты лица заострились. Зрачки чуть расширены. Температура… Вроде бы повышенная. Градуса на два, три. Дыхание тяжелое, но шумов посторонних в легких нет… — Смехота одна вспоминать, как я это выяснил. Слуховая трубка-то у мастера Клоту оказалась, запасливый он. Да вот сначала пришлось прослушать свои собственные легкие и легкие мастера Клоту. Ну, и сержанта заодно послушали, чтобы понять, как должны легкие работать…

— Общая слабость… — Задумался доктор. — Знаете, молодой человек, сложно сказать что-то определенное. Зачем вообще это вам?

— Пишу фантастический роман… Для правдоподобия!

— А, ну так сразу и сказали бы. Значит, описанная вами картина ложится на множество болезней, от пневмонии до пищевого отравления. А лечение у вас предусмотрено какое-то? Что делали?

— Как сказать… Есть что-то вроде легкого наркотика. Его дают пациентам.

— Так, это уже лишнее. Если пневмонию можно вылечить антибиотиками, например… Опасное кстати лекарство, так в романе своем и напишите. Как молоток. Одно лечим, другое калечим. И, вылечив пневмонию, можно получить что-то ещё, что тоже надо будет лечить. Знаете ли вы, что в середине века туберкулез лечился простым стрептомицином, а сейчас? Скажите, а не хотели б вы ввести наркотическое отравление?

— Имеете в виду продуктом лечения? — Спросил я.

— Ну да, конечно. Изначально неверно поставленный диагноз, а потом просто длится наркотическая зависимость… Хотя самой болезни-то уже давно нет.

— Слишком просто для жизни. — Вздохнул я.

— Молодой человек… — Поморщился доктор. — Я как-то давно уже живу. Давайте-ка по пунктам разберем, что да как… Чтобы у вас реальнее получилось. Про наркотики что-то знаете?

— Не много, Алексей Иванович.

— Вот и хорошо! — Обрадовался доктор. — Человеческое тело, данное нам, слишком ценно, чтобы ещё его и уродовать… Курите?

— Нет, что вы!

— Пьете?

— Только под конвоем!

— Вот и хорошо! Итак, про болезнь. Вам нужно описать вот что…

— Доктор, минуту, у меня тут блокнотик завалялся.

Уже дома, анализируя полученную информацию, я призадумался.

Антибиотики купить можно. Засунуть его в ту же зажигалку… Или изолентой привязать. Не очень дорого стоит, с зарплаты купить можно. Но вот дальше что? В какой дозе давать? Как рассчитать? Опасностей-то масса есть. Тем более что антибиотиками они не избалованы… Сразу после Второй мировой войны хватало чуть-чуть, чтобы человек полностью излечился от пневмонии, смывки хватало с ампулы, а теперь бактерии злобнее стали, привыкли, естественно отобрались. Они же тоже живые, у них теория Дарвина быстрее работает. Дашь слишком мало — бактерии привыкнут, неприспособленные только вымрут. Дашь слишком много — пациент умрет.[24] Главная заповедь врача — не навреди. Человеческое тело не является фонариком, в который вставил неправильно батарейки, фонарик не заработал, вставил правильно, заработал. Сложно будет там собрать что-то, если я напорчу.

Ладно, решено. Сегодня покупаем ампулы или таблетки, в чем он там водится, приматываем стрептомицин к зажигалке, и прячем у сержанта. Если дело будет совсем плохо, то применяем вместо этого отвара. Бррр… Как вспомню его запах…

Щелкнула входная дверь, тяжелые шаги в коридоре. Я сначала подорвался, да потом услышал знакомый голос, опомнился.

— Сереж, ты где? Сы-ын!

Ну, вот теперь ужо прощай моя свободная жизнь!

— Мам, пап, привет! Рад вас видеть!

— Давай, сумки тащи! — Мне в руки сразу же упали здоровенные матерчатые сумки, из которых выглядывали хвосты кабачков, какие-то банки и связки газетные. — Так, не сачковать, в машине ещё есть, помоги от…

— Мать, ти-ха! — Весело сказал отец. — Пошли, там в машине ещё осталось всего. Поможешь…

— Ох ты…

— А то, жизнь вольная кончилась. Теперь уж мы за тебя возьмемся!

Я молча пер здоровенные сумки наверх. Наш сосед по даче, который добросил моих родителей, сейчас быстро выгружал из багажника своей старенькой "Нивы" одну за другой, одну за другой…

— Пап, вы всю дачу сюда привезли или только половинку?

— Да не бойся, половину ещё оставили… Мать хотела на крышу, да Сережа побоялся, что не увезет. Ей бы грузовик, а?

— Ох… Ей бы вертолет, как теперь все это перетаскивать-то? Да и есть кто будет?

— Да уж найдется кто… Гостей пригласим…

Так, не забыть сегодня про стрептомицин. И пенициллин, может быть? И что там из антибиотиков есть-то? Денег надо пересчитать. Не забыть, не забыть, не забыть…

Глава 23

Свадьба свадьба

Кольца кольца

— Ну, что у нас сегодня? — Спросил Молчан, разминая руку с мечом.

— Да что у нас там ещё… Давай вольный. Просто помашем.

— А, ну давай. Кольчугу одел?

— Да одел… — Я быстро сделал пару взмахов. — Все, готов, поехали!

На этот раз я даже сам не замечал за собой, как двигаюсь. Все подозрительно быстро сплеталось в рисунок боя. Удары, отскоки, блоки. Как и всегда у нас получалось, Молчан нападал, я защищался. Только на этот раз он был какой-то вялый, заторможенный. Я и сам не заметил, как стал применять связки и ухватки, наученные от сержанта в том мире. Раз, отбиваю вниз его меч, перехватываю за бьющую руку, её фиксируя, а сам отхожу назад, оказываясь за спиной, и, не сумев в горячке сдержать удара, наотмашь вламываю Молчану по шее.

Приехали.

— Ох! — Молчан рухнул на колени.

— Игорь, извиняюсь! — Я быстро отложил меч. — Сейчас аптечку принесу…

— Да не надо, жив буду… — Он поднялся, покрутил головой. На шее быстро наливался синевой неслабый синяк. — Нечего было сонным мечом махать. Слушай, кто так тебя? Точно не Чеботарев. Ловко!