Мормилай. Грёзы проклятых - Журкович Андрей

я обернулся, как раз в тот момент, когда он протянул ко мне когтистые лапы, безумно ревя. Двойной мулинет крест-накрест, перерубил Мирелу обе кисти. Он в изумлении уставился оставшимся глазом на белёсые культи. В то время, я скользнул в бок и рубанул его под колено. Ещё два рубящих удара и вампир лишился ноги. Шипя от боли и заходясь нечленораздельными проклятиями, Мирел корчился, исходясь в истовом припадке ярости, которую сменял страх. Не обращая на него внимая, я направился к телам Адама и Станислава. Адам умер на месте, а Станислав успел выползти в коридор. Там я его и застал. Услышав мои шаги, он попытался достать из-за пояса пистолет, но укол сабли под рёбра пресёк его движение. Высвободив клинок, я уколол ещё дважды в область лёгких и вернулся в зал. Вампир пытался доползти до отрубленных конечностей, извиваясь, словно змея.

— Ну, что Мирел, может, всё-таки поговорим?

В ответ лишь вой и бормотание.

— Я подожду. Благодаря тебе, я научился этому.

Тянулись часы, а вампир продолжал себя вести так, словно не был у меня в руках. Он хрипел, злословил и непрестанно пытался добраться до отрубленных рук. Я раз за разом пинком отправлял их в сторону, пронзая его тело саблей. Мирел вопил от боли, но не умирал, как и не собирался со мной говорить. Я же не спешил его убивать. Во-первых, я не знал, как. Живучесть чудовища впечатляла. Во-вторых, мне нужны были ответы. Стало заметно светлее, и вскоре через узкие бойницы появились первые лучи встающего солнца. От этого зрелища Мирел пришёл в неописуемый ужас. Он уставился на дорожки света, тянущиеся через зал, а затем на меня. Тут то я и припомнил слова Арона: «Он больше не сможет увидеть лика солнца и есть обычную пищу».

— Свет не любишь? – осведомился я. – А давай-ка проверим, любит ли он тебя!

С этими словами, я схватил его за единственную оставшуюся на теле ногу и потащил к ближайшей световой дорожке на полу. Мирел возопил так, что снова едва меня не оглушил. Но теперь в голосе совсем не осталось ярости и злобы, был ужас. Первородный и сжигающий.

— Что ты хочешь? – взмолился он.

— Ответы, — сказал я и выволок его на дорожку света.

Тело вампира мгновенно задымилось, его начало трясти, будто от лихорадки. Я поспешно убрал его от света, боясь перестараться, и клянусь, впервые за всё время пребывания в замке мне почудилась неподдельная мольба в его крике.

— Я сделаю всё, что ты скажешь!

— Вот и славно, — устало сообщил я. – Поговорим.

Обойдя его так, чтобы видеть лицо вампира, я застыл, глядя на него.

— Что ты собирался сделать с моим амулетом?

— Закрыть проход в Амбраморкс, — хрипя пробормотал Мирел. – Амулет нельзя сломать оружием или разбить молотом, только снять чары, удерживающие душу.

— Мою душу внутри амулета? – уточнил я. – Значит, её возможно вернуть обратно в моё тело?

Он вдруг рассмеялся, а в глазах вампира на миг проглянуло прежнее властное и самодовольное торжество.

— Амулет — это не вместилище души, мормилай. Твоя душа в Амбраморксе. Амулет – портал, твоя связь с тем миром. Через него ты видишь себя там. Если связь прервать, твоё тело здесь умрёт.

— А душа там? Достанется Дулкруду?

Улыбка сползла с его жуткого лица.

— Да, я знаю, как его зовут. Я его даже видел, — сообщил я, придвигаясь ближе. – И я смог от него сбежать.

— Он всесилен…

— Только над такими подонками и мразями, как вы, — сказал я, покачав головой. – Ты не ответил. Можно ли вернуть мою душу в тело?

Он медлил, я видел, что в глазах вампира метается мысль.

«Темнит. Что-то не так. Почему он скрывает от меня ответ?».

— Понятно, — сказал я и выволок тело на свет.

Ор снова заорал, но я не спешил возвращать вампира в тень. Дымящаяся кожа начала покрываться волдырями и лопаться. Лихорадка принимать такую форму, что даже без рук и ног тело двигалось буквально подпрыгивая. Схватив его за уцелевшую ногу, я оттащил вампира в сторону.

— Что ты скрываешь, тварь? Говори!

— Я скажу… — хрипел вампир. – Я скажу… Скажу… Скажу… Поклянись… Поклянись, что не станешь вновь.

— Я не собираюсь тебе ни в чём клясться.

— Я знаю кое-что такое… что не скажет тебе никто больше… Секрет… Твоей силы…

— О чём ты?

— В ту ночь… — прошептал он, облизывая обгоревшие губы. – Когда я тебя сделал… Я допустил ошибку… Я знаю, что ты меня видел…

И я действительно вспомнил. Каменные стены, горящие факелы, и лицо, перекошенное от ужаса и удивления. И я, смотрящий на всё со стороны, будто моя душа наблюдала за работой повелителя кадавров. Некромант склонился над мертвецом.

— Говори, — нетерпеливо потребовал я.

— Клянись, что не будешь меня жечь.

— Слово офицера, я не буду тебя жечь, — сквозь зубы пробормотал я.

— Хорошо… хорошо… — прохрипел вампир. – В ту ночь, когда я тебя оперировал и почти всё было готово… ты очнулся.

— Что?!

— Я уже начал ритуал… Твоя душа уходила в Амбраморкс через амулет… И вдруг ты очнулся… Ты не был мёртв.

— Что было потом? – проговорил я, чувствуя, как земля уходит из-под ног.

— Я попытался запечатать тебя силой, но ты начал сопротивляться. Чары не воздействовали на тебя. Твоя душа… все дело в ней…

Он вдруг гадливо ухмыльнулся и захихикал.

— Ты такой же как я! Ты – некромант!

— Не неси чушь! – вскричал я.

— Не понимаешь… Я верю, что ты не учился… Может, даже не знал… В тебе течёт тёмная сила… Искра от чёрного солнца над Амбрамоксом… Поэтому ты и смог противостоять мне… Даже не сознавая этого и будучи при смерти.

— Что ты со мной сделал?

— Я прервал ритуал… — выпалил вампир, тяжело дыша. – Портал закрылся… Твою душу разорвало надвое. Часть там, а часть тут… в твоём теле.

— Я что… живой?

— Ты не живой, но и не мёртвый. Это уникально! Это величайший дар!

— Дар? – проговорил я, чувствуя, как глаза застилает кровавая пелена. – Дар?! По-твоему, это дар?! Ты отнял не только мою душу, но ещё и жизнь!

Я схватил вампира, снова выволакивая на солнце.