Мормилай. Грёзы проклятых - Журкович Андрей

назвать особняком. Узкие башни с окнами-бойницами без остекления, казались стрелами, метящими во мрачные небеса у нас над головами. Стены из серого камня, такого древнего, что я невольно задумался о дате постройки.

— Что это за дворец? – спросил я с неподдельным интересом.

— О-о-о, нет. Это, конечно же, никакой не дворец, но небольшой замок, — ответил Адам. – Это моё родовое гнездо. Тугпайд.

— Тугпайд, — повторил за ним я, смакуя название. – Что это значит?

— Каменный шалаш. Мой предок, который его построил, был человеком скромным, но и не лишённым юмора.

— Оригинально, — согласился я.

— Прошу за мной, — проговорил Адам, широким жестом приглашая меня к парадной двери.

Внутри замок выглядел весьма скромно. Никой роскоши, никаких полотен на стенах, не было ковров, от чего даже мне стало неуютно и холодно. Я тотчас подумал о том, что здесь скорее всего никто не живёт.

«Возможно это место сбора ордена, если он вообще существует».

Мы шли, минуя залы, поднимались по лестницам, сворачивали. На пути не встречалось ни души.

— Где ваша прислуга? – осведомился я, не собираясь идти, словно послушный кролик. – Почему нет и намёка на протапливание?

— Сколько у вас появилось вопросов, — не оборачиваясь проговорил Адам.

Я почувствовал в его голосе совершенно иные нотки, нежели ещё час назад. Приветливость, как испарилась, а её место заняло раздражение и холод. Такой же колючий и пустой, как замок.

— Не собираетесь отвечать? – осведомился я, останавливаясь.

Мои спутники замерли. Станислав уже едва сдерживался. Его глаза бегали, а рука откровенно тянулась к поясу с рапирой.

— Мы почти пришли. Сейчас вы получите ответы на все ваши вопросы, — медленно проговорил Адам, глядя на меня остеклевшими и, словно, потухшими глазами.

В руке он держал канделябр с тремя зажжёнными свечами. В их свете его глаза казались демонически злобными, он смотрел на меня как на человека, которого уже не существовало.

— Ну, что ж, ведите, раз уж мы пришли, — так же медленно произнёс я.

Мы вошли в просторный зал, единственный во всём замке украшенный. На стенах висели стяги с гербами, их было так много, что я против желания начал изучать каждый. Некоторые оказались знакомыми. Я не сразу, но вспомнил, где их встречал – на войне, на стороне противника, разумеется.

— Что символизирует эта коллекция? – осведомился я.

— Побеждённые дома, подвластные нам, — ответил рычащий и издевательски самодовольный голос за моей спиной.

Я обернулся и увидел существо, которое не заметил, войдя в зал. Уж не знаю, пряталось оно, спрыгнуло с потолка или материализовалось из воздуха. В тот момент, мне бы не показался безумным ни один из вариантов. На меня смотрело жуткое, омерзительное нечто. Бледная кожа, широкий рот, полный острейших клыков, торчащих наружу, сутулые плечи, вместо волос, какие-то редкие и засаленные, совершенно седые патлы, растущие островками по неимоверно распухшему черепу. Длинные руки доставали почти до колен, а вместо ногтей росли когти по длине больше похожие на ножи. Я замер, говорясь к, возможно, последнему бою.

— Сними маску, — велело существо.

Я отчего-то почувствовал, что это не просто слова. От них «тянуло» сверхестественной силой и сутью. Решив пока не делать резких движений, я подчинился.

— Не очень ты похож на Антони Веленского, — посетовал вампир.

— Ты тоже не очень похож на Мирела Арджинтария, — отозвался я.

— Значит, узнал? – прошипела тварь, растягивая омерзительный рот в жуткой гримасе, которую язык бы не повернулся назвать улыбкой.

— Нет, догадался.

— Ты заставил меня страдать, — продолжил вампир. – Тех, кто мне перечит я вешаю. Но ты зашёл куда как дальше…

— Ты тоже заставил меня страдать, — парировал я, как ни в чём ни бывало. – Думаю, мы квиты.

— Ты мне не ровня, кусок гнилого мяса! – вскричал вампир. – Подойди!

Я повиновался, двигаясь так, чтобы ничем не выдать волнения. Выказывая послушность и спокойствие.

— Амулет, — рявкнула тварь, втягивая ноздрями воздух. – Быстро!

Я снова повиновался, безропотно сняв с шеи амулет и передал его вампиру.

— Да-а-а-а… — протянул монстр. – Ты был той ещё занозой, но мясо не может противостоять волку.

Вампир протёр ладонь над амулетом и его губы пришли в движение. Он бормотал слова, смыл и значение которых я понимал, а над амулетом возникло призрачное голубоватое свечение. За моей спиной безропотно переминались с ноги на ногу Адам и Станислав. Вампир был так занят ворожбой, что не заметил, как я сделал шаг в сторону, разворачиваясь к людям, что привели меня сюда.

— Дьявол… — прохрипел Мирел. – Невозможно… Где ты это взял?! – взревел он, отрывая взгляд от амулета.

— Не твоё дело, — ответил я, скользнув пальцами к поясу за спиной.

Рукояти миниатюрных пистолетов легли в ладони. Я вскинул руки и поочерёдно выстрелил с каждого в провожатых. Стоявшие в немом потрясении Адам и Станислав даже не пытались уворачиваться и сопротивляться. Каждый послушно встретил по пуле. Я же тотчас получил тяжелейший удар в висок. Сила вампира была такой, что меня швырнуло в сторону метра на три. Но сразу же поднимаясь, я обнажил саблю. Мы замерли друг напротив друга, напряжённо переглядываясь.

— Тебе конец, ублюдок, — крикнул вампир и прыгнул.

Я успел увернуться чудом, в последний момент разминувшись с жуткими когтями. Увы, времени на удар у меня попросту не осталось. Вампир снова замер, припав к полу, встав на четыре конечности, словно гепард, готовящийся к новому прыжку. Я же отчётливо понимал, что нельзя ни бежать, ни продолжать танцевать. Он быстрее. Нужно идти на риск.

Вампир снова взвился в воздух целя мне в грудь. Я шагнул к нему навстречу, в последний момент подныривая под него, нанося удар за спину. Клинок вошёл в плоть, я это почувствовал, однако тварь никак не отреагировала, снова атаковав. Мощный удар в спину сбил меня с ног, я упал на четвереньки, чудом не разбив оба колена, но выронил саблю. Едва рука потянулась к ней, Мирел схватил меня сзади, разворачивая. Но он поторопился, движение к сабле было обманным. Моя левая рука уже сжимала нож, который я выхватил из-за голенища сапога при падении. Вампир потянулся зубами к моей шее, и я вонзил нож ему в глаз.

Чудовище наконец-то почувствовало боль. Его истошный вопль едва не стоил мне слуха. Подхватив с пола саблю,