Мормилай. Грёзы проклятых - Журкович Андрей

в ловушку? Подделать, да, могла. Но только если бы каким-то непостижимым образом узнала о том, что я готовлюсь ко вступлению в орден. Это не проверить».

Я быстро встал из-за стола и зашагал по коридору, на ходу подзывая дворецкого. Каспер явился незамедлительно, подобострастно склонившись, едва оказался передо мной. За время службы у меня он сильно изменился. Запуганный и ошеломлённый своей судьбой батлер на глазах вырос в уверенного и хладнокровного дворецкого, доверенного в ужасные тайны хозяина. Он знал обо мне столько, что в любой момент мог сдать с потрохами властям, доставив уйму удовольствия покойному Михаилу. Однако, по каким-то причинам Каспер до сих пор этого не сделал. В его глазах я видел многое, в том числе неприкрытый юношеский восторг. Ему нравилось служить негодяю, коим он, без сомнения, считал меня. Ему нравились шальные деньги и должность. И, что наверняка, ему очень нравилось то, что он мог вести себя в особняке Веленских почти как хозяин. Я не муштровал за шаркающую походку, я не закатывал истерики по остывшему чаю, я не требовал ничего… кроме интересного. Увлекательного и мистического! Дворецкий Каспер из сомнительной репутации батлера превратился в первое доверенное лицо в полной опасности и риска жизни единственного в своём роду аристократа, который таковым и не являлся. Он знал, что я самозванец. Он знал, что я покрыт враньём. И ему это нравилось.

— Каспер, что Хшанские?

— Пока затишье, господин, — доверительно улыбаясь, сообщил он. – Но есть подозрение, что мать с дочкой собираются уехать.

— Продолжай, — сказал я, видя, что тот специально взял паузу, выискивая в моих глазах интерес.

— Я говорил кое с кем. Так… быть может, и порожние сплетни. Но от особняка отбыли два нанятых экипажа.

— Нанятых? – уточнил я.

— Именно так, господин. Нанятых, ошибки быть не может. Дорожная компания «Солыцкий и сыновья», их герб красуется на каждом дилижансе, принадлежащем компании.

— И что в этом необычного?

— Вещи, господин. Дилижансы были до верху загружены ящиками, тюками и прочим.

— И куда же направлялись эти дилижансы?

— А вот этого я узнать не смог. Но перевозка явно не внутригородская.

— А дамы? – с усиливающимся интересом спросил я. — Они-то сами не отбыли тем же маршрутом?

— Дамы в родовом гнёздышке, — ухмыляясь, пропел Каспер. – Руководила погрузкой лично Ольга, но осталась в доме. Дочь тоже видели, уже позднее.

— Хорошо, — проговорил я, обдумывая услышанное. – Молодец, Каспер. Ступай.

— Господин, прошу простить…

— Да?

— Не изволите ли послать им весточку?

Я вопросительно поднял бровь.

— На сколько я понял, господин, вы изъявляли желание со свататься. Я могу всё организовать!

— Не сейчас, — хмыкнул я, одобрительно кивнув дворецкому. – Пусть отойдут немного от потрясения. У них же траур. Пусть оплачут главу дома, как подобает. Ступай-ступай!

— Слушаюсь, — ответил Каспер, поклонившись, но явно раздосадованный тем фактом, что инициатива не была оценена и принята.

Я рассеянно прошёлся по дому и вышел во двор. Мои ландскнехты занимались излюбленным делом, мутузили друг друга фередшвертами. Тренировочные полуторные мечи выписывали умопомрачительные пируэты, то и дело находя цель. Спарринговались поочерёдно, но чаще двух других бился Милош. Заметив меня, наёмники прервались, я лишь махнул рукой, мол, не обращайте внимания, и сел в тени, наблюдая за ними. Сепп встал в позицию быка, медленно, но неуклонно наступая на Милоша. Тот пятился, а потом застыл на месте. Мгновение, и мне показалось, что Сепп атакует, но Милош опередил и его и мой взгляд. Сделав быстрый зашаг вправо, он атаковал батманом, нанося удар в слабую часть клинка соперника, сбивая оружие наискось влево-вниз, а затем, резко выкрутив кисти, нанёс рубящий удар в горло, в последний момент, придержав удар. Сепп недовольно заворчал, но тотчас отошёл на три шага назад, снова садясь в стойку.

«Ольга Хшанская знала о действиях мужа, — размышлял я. – Возможно, даже руководила. Но теперь, оказавшись в дураках, решила бежать? В принципе, это было похоже на правду. Мне удалось обвести вас вокруг пальца. Анджей Сапуловский – цепной пёс, снабжённый информацией, которая должна была меня погубить и непременно бы погубила, если бы вы не соврали. Маленькая ложь во спасение своей семьи, в итоге её же и подвела. Ольга сказала, что человек Веленского убил её мужа. Марианна подтвердила, что это был мормилай Антони. Как всё складно. Кроме одного. Довольный собой Сапуловский примчался ко мне в дом, ожидая по горячим следам взять заказчика, заставив призвать мормилая, которого бы тотчас и опознала потерпевшая дама. Но ему не сказали главного… Того, что мормилай говорил в их доме. Могли ли Марианна и Ольга не знать, что мормилаи не могут разговаривать? Однозначно, нет. Не могли. Сплетни, домыслы, этого много клубится над загадочными проклятыми, которыми способны управлять богатые и власть имущие. Ставшие свидетелями убийства Михаила, дамы были обескуражены. Ольга, конечно же, знала, что за особняком Веленских ведётся непрестанная слежка. Ольга знала, что Антони убрал одного соглядатая и скоро должен лично отбыть на покупку лошадей. Нашёл одного шпиона, найдёт и других, нужно действовать пока мы его опережаем! — думала она. Ольга и муж сдёрнули всех людей, чтобы прихлопнуть меня, но просчитались. И тогда в их собственный дом явилась смерть, которая на их же глазах заколола мужа и отца. Что было потом? Истерика. Обескураженные и побитые на своём поле, они лишись разума и осторожности. Они бросились за помощью и защитой к последней инстанции, способной помочь, к законной власти. Михаила убил мормилай! – кричали они, рыдая в кабинете Сапуловского. Но не сказали, о том, что говорил я. Об обвинениях, которые из убийцы сделали бы меня обороняющимся. Да, был бы суд. Да, Антони, вероятно, бы посадили. Но это не было бы смертной казнью. Потому, что после трёх, а, по моим словам, и всех четырёх покушений, я был в праве на кровную месть. Этот обычай, пускай и находящийся вне закона, уважается дворянами на уровне чести. Рано или поздно, Антони бы помиловали, отпустив на свободу. Они не могли этого допустить. Никакого заключения, только казнь! За использование мормилая власти бы обязательно упрятали Антони за решётку на всё время следствия. Там бы его и убили доверенные люди Хшанских, вот чего они добивались. Поэтому, они молчали, а Сапуловский не узнал подробностей, как и того, что таинственный мормилай мог говорить, а значит, таковым уже не является. Он пришёл