Глобальный человейник - Александр Зиновьев

Мы же исходим из того (утверждает В.), что нормальный человек осознает себя как «Я», наблюдая других людей и вступая с ними в разнообразные отношения. Он оценивает свое положение, сравнивая с положением других. Он всегда предполагает хотя бы потенциальных свидетелей его жизни и деятельности. Слава, власть и богатство имеют смысл лишь как явления общественные. Нельзя быть знаменитым в одиночку. Тайное богатство есть патология. Лишь власть над другими есть власть. Даже красоту человек воспринимает в полную меру лишь в обществе других людей, разделяющих его состояние. Все человеческие добродетели предполагают публичность и публичную оценку. Все переживаемое человеком в одиночку предполагает совместную жизнь многих людей. От масштабов и характера этого множества зависят и субъективные состояния человека. Самосознание человека есть функция от характера и масштабов самосознаний окружающих.

Человеческое «Я» есть не просто состояние мозга отдельно взятого человека. Оно есть состояние мозгов многих людей, соединенных с мозгом отдельного человека незримыми нитями. Важно при этом не только то, что многие другие люди занимают какое-то место в психике отдельного человека, но и то, что этот человек занимает какое-то место в психике других людей, и он это осознает и ощущает. С этой точки зрения, «Я» отдельных людей суть лишь своего рода узлы в сети психик многих людей и их объединений, – в сети коллективной психики, которая есть «Мы».

Способность людей создавать сети «Мы» из множества «Я» есть результат длительной социобиологической эволюции. В этом процессе происходило одновременно распадение первичного «Мы – Я» на множество «Я» и образование нитей, связывающих их в «Мы». У различных народов развивались различные формы «Я» и «Мы», а также различные формы их взаимоотношений.

Имеются общие законы образования сетей «Мы» из множеств «Я». Самые фундаментальные из них очевидны. Иначе люди вообще не появились бы. Человек должен чувствовать, что он занимает определенное место в сознании других людей, причем место, с его точки зрения, адекватное его собственным представлениям о себе. Он должен ощущать, что он не является излишним, что другие не являются полностью индифферентными к нему. И он сам должен ощущать потребность в других людях. Последние должны занимать адекватное им место в его сознании. Другие законы являются не столь очевидными, а то вообще не осознаются в качестве таковых. И даже отвергаются, если кто-то открывает их людям. Попробуйте, например, растолкуйте знаменитым писателям, актерам, политикам и т.п., что они в своем стремлении к славе лишь подчиняются примитивным законам «Я – Мы», и вы увидите, какой протест это у них вызовет. Им хочется думать о себе как об исключительных существах, движимых возвышенными мотивами, а не как о социобиологических существах той же породы, что и их соплеменники низших категорий.

Наше общество развило необычайно сложное «Мы», вернее, сложнейший комплекс из огромного числа «Мы». Вместе с тем, оно до неслыханных высот подняло «Я» и его претензии на исключительность, если не божественность. Но оно достигло этого слишком дорогой ценой, а именно – ценой тотального нарушения естественных законов взаимоотношений между «Я» и «Мы». Эти отношения оказались непрочными, поверхностными, кратковременными. Любовные отношения, бывшие естественным базисом интимного «Мы», разрушены гипертрофией секса и непостоянством. Семья ослаблена и для большинства разрушена совсем. Деловые ячейки лишены свойств коллективов. Рациональные сговоры и практический расчет оттеснили личные привязанности и заглушили их. Мы легко отрываемся от «Мы» и нигде не врастаем в него глубоко. Мы суть просто партнеры, коллеги, соучастники. То, что мы считаем нашим «Я», суть лишь обрывки, вырванные из сетей «Мы». Наше общество состоит в основном не из полноценных «Я», а из кусочков, лохмотьев растерзанного «Мы». Защищаясь от мучительного одиночества, мы вынуждены превращаться в роботообразные существа и превращать всю нашу общественную жизнь в сплошное зрелище и развлечение, дабы хоть как-то компенсировать потерю основ нормального человеческого бытия.

Следствием всего этого является превращение нашего общества в скопление психически больных существ с разрушенным личным идентитетом. Лечить такого рода, по мнению В., можно лишь создавая больным образ жизни, при котором они не чувствовали бы себя оторванными от «Мы». А это можно сделать не индивидуально, а организуя таких больных в коллективы. Идея эта, конечно, не новая. Такого рода группы постоянно возникали и возникают теперь. Это, например, религиозные и идеологические секты. Новым было то, как В. понимал эту организацию. А замыслил он ее как грандиозную организацию в масштабах всего ЗС, играющую значительную роль в общественной и культурной жизни общества. Иначе говоря, создать не имитацию деятельности малых медицинских групп с целью как-то занять больных, а настоящую деятельность большого масштаба и значительную по содержанию и результатам.

А л: Есть у них шансы на успех?

М а к: Смотря что считать успехом. В одном смысле успех огромен. От желающих вступить в организацию и не только работать в ней без вознаграждения, но и вносить от себя значительные деньги не было отбоя. В деньгах недостатка не было. Стали издавать книги и журналы, устраивать выставки и конференции. Стали привлекать со стороны известных писателей, художников, композиторов, общественных и политических деятелей. У тех, кто вступил в организацию, создавалось ощущение большой важности делаемого дела, а главное – ощущение принадлежности к некоему братству духовно близких людей.

А я: А и другом смысле?

Мак: Успех (в рассмотренном смысле) вскружил им голову. Возникла маниакальная претензия осуществить обновление всего общества по своему образцу. Теперь они стремятся выйти на арену политики. Если движение защитников окружающей среды от разрушительных последствий прогресса превратилось во влиятельную политическую партию, то почему бы защитникам человеческой психики от разрушительных последствий нашей социальной системы не последовать его примеру?! Естественно, это насторожило наши силы порядка. Мы разработали систему мероприятий по нейтрализации и в конечном счете по ликвидации этого движения.

А л: Какие именно меры?

Мак: Лишить движение финансовой базы. Довести идейный аспект до абсурда. Провести в массмедиа ряд разоблачительных кампаний.

А л: Каковы результаты?

Мак: Через полгода от этого движения не останется и следа.

А л: А почему бы их не поддержать, ограничив определенными рамками, как мы это делаем с защитниками окружающей среды?

Мак: Защитники окружающей среды борются с негативными последствиями нашей цивилизации, не затрагивая ее основ, порождающих эти последствия. А эти защитники человеческой психики вознамерились перестроить основы нашей цивилизации применительно к ее негативным последствиям в сфере психики людей.

«Прогноз-Проект Века»

Разговоры о будущем и изображение будущего занимает огромное место в нашей идеологии, пропаганде, информации, литературе, кино и т.д. Интересно то, что будущее, в том виде, как оно изображается и обсуждается, совершенно не волнует людей как элемент их обычной жизни. Оно тут играет роль зрелища и развлечения, и только. Будущее же в том его виде, в каком оно жизненно важно для людей, почти полностью игнорируется на массовом уровне. О нем думают и говорят лишь одиночки социологи, социальные писатели, представители массовых движений.

Будущее вбивается в наше сознание по трем направлениям: 1) фантастика, претендующая на занимательность; 2) прогнозирование, претендующее на научность; 3) проектирование, претендующее на практичность. Во всех трех направлениях господствуют принципы, которые господствовали и в футуристике XX века. Основные из них суть следующие: 1) полное игнорирование законов логики и социальных законов; 2) вырывание отдельных научных открытий и изобретений из общего контекста жизни, раздувание их сверх меры и доведение до абсурда их реальных и воображаемых последствий; 3) перенос в будущее фальсифицированных явлений прошлого.

В МЦ есть отдел, который занимается прогнозированием и проектированием будущего. Мы издевались над коммунистами, которые составляли пятилетние планы, а сами потом стали составлять десяти-, двадцати-, пятидесятилетние планы, причем неизмеримо более детальные, чем планы коммунистов. И вот отдел прогнозирования и проектирования будущего подготовил прогноз-проект на будущее столетие! Отдел готовил его целых десять лет. Были вовлечены сотни специалистов, имевших в своем распоряжении сказочную интеллектуальную технику и неограниченную информацию обо всем на свете. Текст «Прогноза-проекта века» оказался огромного объема. Если бы он был отпечатан на бумаге, как делали, в прошлые века, получилось бы более ста объемистых томов.