Глобальный человейник - Александр Зиновьев

Бог весть откуда стали вылезать бездомные, сворачивать и укладывать в рюкзаки пожитки, умываться в воде фонтанов. На улицах стали появляться люди. Число их стремительно росло. Образовались непрерывные людские потоки. Автомашины заполонили проезжую часть улиц. Город пробудился к жизни. Но не было в этом пробуждении ощущения и радости жизни.

Возвращаться в Запад-Сити не хотелось. Я побрел куда глядят глаза. И очутился перед входом на территорию Чистилища.

Чистилище

Чистилищем называют тюрьму БЗ. Это – самая большая тюрьма на планете и в истории человечества. В ней одновременно можно содержать до полумиллиона человек. Это и самая страшная тюрьма за всю историю человечества. Она страшна не физическими истязаниями заключенных, а совсем иначе, по-современному. Обслуживание и охрана заключенных в ней полностью возложены на роботов. Последние выполняют свои функции с абсолютной педантичностью, не знающей никаких исключений. Их невозможно разжалобить, подкупить, запугать, обмануть, разозлить. Они круглые сутки держат заключенных под наблюдением, не допуская ни малейших отклонений от распорядка жизни.

С медицинской точки зрения, заключенные содержатся в идеальных условиях. Они имеют телевидение, радио, газеты, журналы, книги. Могут обучаться какой-то профессии и работать. Могут посещать бордели, заниматься спортом и искусством. Но именно это сочетание бытового комфорта с роботонадзором и роботодисциплиной превращает их жизнь в непрерывный кошмар. При этом исключены побеги, бунты, голодовка, самоубийство и даже сумасшествие. Последнее особенно страшно: заключенные уже после месяца пребывания в Чистилище имеют постоянную тенденцию сойти с ума, но им не дают это сделать средствами роботомедицины. Заключенный не имеет права на сумасшествие. Это право свободных.

Чистилище является частным коммерческим предприятием. Это обстоятельство заслуживает особого внимания. Использование заключенных всех родов (как гражданских, так и военнопленных) в качестве рабочей силы в истории дело не новое. В XX веке труд заключенных в больших масштабах использовался о сталинской России и в гитлеровской Германии. Делалось это и в западных демократических странах, правда в малых размерах и с целью занять заключенных делом. Делалось это всегда государством и на основе неэкономических принципов.

Исторический перелом произошел в XXI веке. Число заключенных к ЗС достигло десяти миллионов. Содержание их стало не под силу государству. Возникла идея приватизации тюрем и превращения их в коммерческие предприятия, окунающие себя и даже приносящие прибыль, какая-то доля которой могла бы доставаться заключенным. Тем самым предполагалось привлечь какую-то часть избыточного населения в тюрьмы. Сторонники тотальной приватизации усмотрели в приватизации тюрем дальнейшую демократизацию общества и прогресс гуманизма.

Тюремный бизнес вскоре стал одной из самых прогрессивных сфер экономики. Стремительный процесс концентрации и укрупнения тюремных предприятий привел к образованию крупнейших концернов и к объединению их в единую тюремную империю ЗС.

Чистилище есть бизнес зрелищно-развлекательный. Жизнь заключенных в Чистилище проходит полностью на глазах у праздных туристов. Все стены тут прозрачные. Ко всем помещениям имеются подходы для посетителей. Последние передвигаются в специальных вагончиках по различным маршрутам, позволяющим им видеть то, что положено видеть согласно стоимости маршрута. Если у вас есть достаточно денег, вы в принципе можете видеть абсолютно все, что захотите, включая сцены драк, убийств, изнасилований, испражнений.

Особой популярностью у туристов пользуются самые изощренные и жестокие грабители, насильники и убийцы, а также знаменитые преступники из высших сфер. На сцены казни всегда огромная очередь, в которую записываются заблаговременно. Некоторые зрелища тюремной жизни инсценируются специально. Это, например, побеги из тюрьмы и бунты заключенных. Кроме того, в Чистилище создан колоссальный музей истории преступлений и тюрем с соответствующими театральными представлениями, фильмами, продажей сувениров.

Повсюду можно было смотреть представления, подобные тем, какие бывают на площадях и в парках городов, – клоуны, музыканты, певцы, танцоры, акробаты, фокусники. Представления даются, естественно, силами заключенных, но профессиональный их уровень очень высокий, ничуть не уступающий профессиональным артистам. Я задержался у одного из них, которое собрало особенно много зрителей. Два силача, каких можно видеть на арене рестлинга, избивали маленького, старого и тщедушного человечка. И что только они с ним не вытворяли! Выламывали руки и ноги, били головой об пол и о прозрачные стены, выдавливали глаза, разрывали рот... Зрители выли от восторга, подбадривая великанов. Робот следил за борьбой. Иногда он растаскивал борющихся, давая возможность отдышаться старику и делая замечания великанам. Хотя все зрители знали, что тут, как и в рестлинге, преобладает игра, впечатление естественности было очень сильным.

Но вот произошел перелом в сражении. Старик, который, казалось, совсем испустил дух, вдруг оживился и начал сам избивать великанов.

Он расправлялся с ними еще более зверски, чем они с ним. Зрители пришли в неистовство. Мне стало скучно и тоскливо. До какого же уровня мы деградировали, если нам такая жестокая клоунада доставляет удовольствие?!

Решил вернуться в Запад-Сити. Когда подходил к выходу из Чистилища, ко мне было направилась проститутка. Но оценив опытным взглядом, чего я стою, с презрительной гримасой прошла мимо.

В этот момент я с такой силой, как никогда до сих пор, ощутил, что все в этом мире мне чужое и что я сам всему чужой. Никаких близких людей. И никто не видит во мне близкого человека. Все для меня суть бесполезные или в какой-то мере полезные существа. Я для всех есть бесполезное или более или менее полезное существо. И все. Чтобы иметь человеческую близость с другими людьми, нужна совместная жизнь, совместно делаемое и совместно переживаемое дело, совместная судьба, способность жертвовать собой для других, способность переживать их жизнь как свою собственную. Но это для меня исключено. Что же остается?

Сексуальный голод

Дома принял пилюлю, заглушающую потребность в сексе. Я это делаю не первый раз. При всем изобилии женщин и доступности секса огромное число мужчин (если не большинство) испытывает острый сексуальный голод. Они либо не имеют возможности попасть в среду, где женщины и секс легкодоступны, либо не имеют денег на это, либо не представляют никакого соблазна для женщин. И женитьба для них почти исключена, ибо они не в состоянии содержать жену и детей – они просто не могут купить женщину на длительный срок в качестве жены. Я принадлежу к этому большинству сексуально голодающих мужчин. Для Лю я бесперспективен. Ро иногда нисходит до меня. Но скорее для разговора или ради каких-то неясных мне расчетов на меня. С Та положение еще безнадежнее. Так что слова Фила насчет «гарема» звучат скорее юмористически. Многие мужчины находят выход в гомосексуализме. У меня это вызывает физиологическое отвращение. Не исключено, что какие-то слухи насчет намерений Ива, а то и сплетни такого рода отталкивают от меня женщин, которые могли бы пополнить мой жалкий «гарем». Секс-школа, обучая людей технике секса, не поставляет, однако, сам секс как таковой. Между прочим, и сексуальное образование в школе, раздувая сексуальные потребности и обучая технике их удовлетворения, не давало самого секса. Это считалось безнравственным! И потому подростки удовлетворяли свои рано и искусственно развитые страсти преступными и развратными путями.

Гримасы прогресса

Поскольку женщины-западоиды утратили способность быть не то что хорошими, а хотя бы терпимыми женами, возникла тенденция у западоидов-мужчин жениться на женщинах-незападоидах, причем как можно отдаленных в отношении образования, культуры и менталитета от нашей цивилизации. Такие женщины готовы были на любых условиях выходить замуж за западоидов, лишь бы вырваться из условий, в которых они родились и выросли.

Возник особый, нелегальный на первых порах, а затем и легальный бизнес по поставке таких жен западоидам. Выполнялись любые заказы. Разумеется, при этом процветала преступность, на которую закрывали глаза. Например, малолетних девочек выдавали за совершеннолетних, девочек из простых семей выдавали за принцесс, фабрикуя соответствующие документы.

По мере того как такие жены знакомились с жизнью в ЗС и осознавали свои преимущества, как росло их число, как вырастали их дети с менталитетом и претензиями западоидов, началась борьба за их равноправие с женщинами-западоидами. Брачный бизнес, разумеется, всячески пытался сохранить статус-кво. Но в конце концов были приняты законы, уравнивавшие жен такого рода с женами-западоидами. И с поразительной быстротой испарились все достоинства жен такого рода. Зато недостатки западоидных жен развились у них с удвоенной силой. Мода на них прошла совсем. Брачный бизнес слился с преступной частью секс-бизнеса.