Меч космонавта, или Сказ об украденном времени - Александр Тюрин

Оставался еще один незанятый путь: на два уровня вверх по шахте воздушной регенерации, а затем по вентиляционному каналу до коптерного ангара.

Один охранник бластерным импульсом взломал защиту воздушной шахты, второй отошел глянуть, не остался ли кто на этаже. И тут его покрыл серебристый туман. Эта хмарь лишь внешне напоминала вихреватое облако какого-то газа — с телом человека она взаимодействовала как едчайшая кислота. Марк-27 видел, как лопается кожа, пузырятся и исчезают ткани, как человек обращается в куст из сосудов и сухожилий, но затем и они тончают и рвутся, а оголившиеся кости расщепляются на длинные щепья. И что самое чудовищное — боль корябала лицо охранника только первую секунду, а потом оно разгладилось, прекратились и конвульсии. Человек распадался и таял без боли, а под конец вроде даже с удовольствием.

— Вот зараза, тикаем, парень, — потончавшим голосом протрубил Марк-27 второму охраннику. «И куда только лоск подевался, — подумал генеральный, мимолетом глянув на свое отражение на какой-то зеркальной поверхности: сальная, потная рожа, всклокоченные редкие волосики, бегающие глазки, полураскрытый рот. — Хорошо, что оппоненты не видят.»

Регенерационные фильтры шахты препятствия не представляли, с одного удара они превращались в аэрозоль. Сложнее было с гладкими стенамии; даже при наличии вакуумных присосок нога легко оскальзывалось, и можно было просвистеть по кратчайшей линии (длиной в 200 метров) прямо к земле.

Через два уровня генеральный сильно вымотался, и охранник вытаскивал его из шахты как мешок. Пока этот крепыш пробивался в вентиляционный канал, можно было полюбоваться, как рушатся перекрытия и оголяется сильно покореженный каркас здания. В вентиляционном канале двигаться было проще, чем в шахте, если не считать удушающих выхлопов, прилетающих из ангара — но в этом случае кислородная маска умного комбеза мгновенно облегала рот и нос. Однако вентиляционная труба не выдержала насилия и оборвалась. Выглянув из возникшей дыры, можно было увидеть, что рухнули несущие конструкции трех уровней. Не осталось ни перекрытий, ни стен. А наверх переплетающимися струями быстро возносится туман цвета кладбищенской краски.

Марк-27 послушал, как Анима говорит о перевозбуждении нервной системы и рекомендует лечь да расслабиться. Начальник Технокома не мог лечь, но все-таки немного расслабился, сбросив лишний пар. Затем подумал, что если прогуляться по немногим уцелевшим балкам несущей конструкции, можно еще добраться до второго отрезка вентиляционной трубы.

— Пойду первым, — вызвался охранник. — Коллега генеральный, я не смогу провести вас за руку, страховочного троса у нас тоже нет, так что в точности повторяйте мой путь.

Молодец начал путь довольно удачно. Там, где ему можно было просто перепрыгнуть с балки на балку, он перебирался нарочито аккуратно. На каком-то хлипком куске арматуры он даже потопал, показывая, что тот вполне надежен. Парню оставалось метра три до следующего отрезка вантиляционного канала, когда туман, клубившийся вроде бы намного ниже, вдруг пустил в него луч-отросток. Тоненький вроде бы лучик, но охранник сорвался и лишь в последний момент смог задержаться на балке, схватившись за нее обеими руками. Похоже, что-то тяжелое скручивало и тянуло его вниз.

— Держись, Т078, не дрейфь. Я сейчас помогу тебе, — впервые пообещал генеральный одному из тысяч своих подчиненных.

Марк-27 никогда не занимался эквилибристикой, не бегал над пропастью, но сейчас деваться было некуда — честь требовала. Он довольно лихо, с наскока преодолел первые метры. Потом чуть не сорвался, однако уцепился за какой-то стояк и страх вдруг разом прошел. Через пару минут Марк-27 оказался возле охранника и схватил того за руку. Физиономия парня была искажена и залита потом.

— С генеральным не пропадешь, — Марк-27 считал себя мышечно натренированным, но сейчас понял, что охранник тянет чуть ли не центнер, и это при марсианской-то силе тяжести. — Только не дрейфь, парень, тварь использует твой страх.

На секунду генеральному показалось, что еще немного и он вытянет охранника наверх, но тут кожа на руках Т078 лопнула, кровь брызнула и стала перистым облачком, хрустнули, ломаясь, кости, и оголяясь, потянулись сухожилия, чтобы тоже разорваться от сильного натяжения.

Руки парня примерно до локтя остались висеть на балке, а все остальное полетело вниз. Генеральный поразился тому, что в момент, когда боль должна была достигнуть максимума, лицо охранника выглядело спокойным, он даже улыбнулся, что никак не объяснялось каким-нибудь шоком. Серебристый туман убивал — или поглощал — свои жертвы милостиво. Он был единственным во всем космосе, кто давал легкий конец. И при этом легкость заключалось не только в избавлении от физических мук, жертва Плазмонта не испытывала никакого ужаса и даже психического дискомфорта. Жетва твердо уповала на близость новой лучшей жизни!

«Чем же мы платим за такую великую милость», — подумалось Марку-27, но в этот миг арматура под ним осела, так что он едва удержался, а отростки тумана оказались совсем рядом. Генеральный почувствовал, что слепая, но всевидящая, безрукая, но всемогущая сила подступается к нему. Внезапно «пиявка», пульсирующая на груди у Марка-27, растеклась и обволокла его тело сплошным черным доспехом. Изменился и серебристый туман. Теперь он представал в виде твари, чем-то напоминающей спрута. Щупальца ее были как будто испещрены присосками, однако интерфейс трансквазера по-своему визуализировал тварь. Не присоски, а воронки.

Арматура под генеральным разрывается и вот он уже летит в воронку, размазываясь, растекаяь, превращаясь в струю. Ему казалось, что он проваливается в Прошлое, потому что видел утончающиеся облики Настоящего — космические города и орбитальные станции сдувались и лопались словно проколотые пузыри, люди и животные возвращались в состояние зародышевых клеток. В какой-то момент стремительное течение достигло заводи. Генерального окружили неясные тени, будто он был рыбкой в аквариуме. Но потом тени сконденсировались, взгляд сфокусировался и начальник Технокома обнаружил себя в своем кабинете… нет, это, скорее, был не кабинет, а сердце и мозг мира.

Ментальное поле открыло все свои входные порты и стало жадно всасывать информацию, словно иссохшая земля — неожиданно пролившийся дождь. Первое, что понял генеральный о новом мире — его подарил Плазмонт. Это лучшее Настоящее или вообще Антинастоящее. Здесь всё свободно и все согласовано. Обитаемая часть космоса стала сферой деятельности одного могучего разума. Его генерального разума.